В нескольких милях к юго-западу от города, возле реки, Пахаюка и Бизонья Моча могли разглядеть огромный лагерь шести племен, представленных на переговорах. Среди деревьев виднелись кончики шестов типи, украшенные перьями и лентами. Казалось, будто среди бледно-зеленой завесы пеканов и сверкающих розовых лоскутов багряника пробивается новая листва. Окружающие холмы были усыпаны тысячами пасущихся лошадей.

— Может быть, стоило пойти с Говорящим с Духами? — На широкое лицо Пахаюки было жалко смотреть — когда все закончится, другие вожди станут похваляться подарками и украшениями.

— Нет, мы поступили правильно, — ответил Бизонья Моча, разглядывая зеленые холмы. — Мне было видение. Бизон прошел мимо меня. Одинокий бизон, медленно шедший к северо-западу. Мы должны пойти за ним.

— У меня тоже были дурные предчувствия по поводу этих переговоров. Но если мы ошиблись?

— Если мы ошиблись, просто устроим несколько набегов. Белые сами придут к нам, чтобы заключить мир, и ты получишь свои дары.

— Наверное, так и будет.

— Раньше это всегда действовало. Плохие индейцы получают подарки. У хороших индейцев отбирают земли. Погляди, что стало на севере с уичита и чероки. Они пытались жить в мире, а техасцы их просто перебили. Они даже не потрудились убрать тела с поля боя, когда на нем появились люди с палками, которые делят землю.

Пахаюка буркнул что-то в ответ. Они постояли так еще немного, а потом развернули коней и спустились по склону к лагерю, расположенному в тридцати милях от города.

Гонсалес, переводчик, нервно наблюдал за тем, как двенадцать военных и гражданских вождей, возглавляемые Говорящим с Духами, вошли в здание суда. Команчи небрежно несли оружие под накидками из шкур, вышагивая с высокомерным спокойствием. Но оба уполномоченных президента Ламара были возбуждены. Враждебность исходила от них волнами, словно марево, поднимавшееся над прерией. Лучше бы индейцы вообще не привезли на переговоры ни одного пленного, чем вернули одну-единственную Матильду Локхарт, да еще в таком состоянии. Команчи не понимали, какое впечатление на белых произведет вид искалеченного лица и тела несчастной девочки.

Даже Гонсалес, сам побывавший в плену, не понимал, насколько плохо дело. Он не знал, что месяц назад, когда Говорящий с Духами заявился вместе с парой вождей, чтобы просить о перемирии, военный министр Джонстон был готов его убить. Удержало Джонстона лишь то, что индейцев было слишком мало, чтобы это что-то изменило. Переговоров не будет. Будет ультиматум, список требований, которые вожди должны будут выполнить, чтобы обрести свободу. Они останутся здесь заложниками.