Бизонья Моча резко сел, и по типи разнесся приглушенный ропот.

Пахаюка сидел молча, с недовольным видом. Как и Старый Филин, он знал, что жена его племянника будет вне себя от горя, если у нее отберут белую дочь. И ему хватало ума не соваться в город белых. Он вместе со всем племенем видел, что способна натворить оспа, и боялся этого. А еще он боялся того, что с ним сделает Знахарка, если он продаст Надуа. Покоя он уж точно лишится. С другой стороны, тогда все эти дары уйдут другим вождям и их племенам. Это возвысит их в глазах соплеменников. Пахаюка стоял перед трудным выбором, но мнение Бизоньей Мочи возобладало.

Лишь с первыми бледными отсветами рассвета на черном ночном небе совет наконец разошелся. Все племена согласились последовать весной за Говорящим с Духами в Сан-Антонио, все, кроме Старого Филина, Санта-Аны и Ос с Пахаюкой и Бизоньей Мочой. Говорящий с Духами сказал, что с ним придут и те, кто зимовал в других местах. Индейцев-пенатека будет больше, чем те шесть племен, что были представлены на этом совете. Это будет самая большая группа гражданских и военных вождей команчей, собравшихся для встречи с белыми. Смитвик был доволен. Возможно, все же удастся заключить мир.

Глава 30

Глава 30

В конце марта тысяча восемьсот сорокового года, спустя четыре месяца после совета с Ноем Смитвиком, Пахаюка и Бизонья Моча вновь оказались на гребне высокого холма, откуда хорошо был виден раскинувшийся у подножия город. На этот раз — Сан-Антонио. На окраине города все еще лежала в руинах миссия Аламо. Неподалеку расположились типи Говорящего с Духами и пришедших с ним двенадцати вождей, а также их семей. Они знали, что переговоры, сладкие речи могут затянуться надолго, но на это время они будут в безопасности.

Лагерь вождей был почти пуст. Все собрались в центре города. Команчи и техасцы слонялись по площади возле построенного из известняка небольшого здания суда, отведенного под переговоры. Яркое мартовское солнце, казалось, выбелило блестящие каменные и глинобитные стены. Городские площади были покрыты слоем серой пыли, взметаемой подолами длинных платьев белых женщин. Более короткие и пестрые юбки мексиканок трепетали на ветру. Поглазеть на диких индейцев, мирно разгуливавших по городу, собралась огромная толпа.

Техасцы подбрасывали в воздух монеты, по которым мальчишки-команчи стреляли из своих игрушечных луков. Жены вождей были разодеты в лучшие одежды, на расшитых бахромой пончо весело перезванивали колокольчики. Время от времени кто-нибудь из женщин хватался за юбку техасской женщины и подолгу не отпускал ее, ощупывая ткань и обсуждая ее с подругами.