— Как поживает Знахарка?

Услышав вопрос, Надуа вздрогнула. Неужели он и мысли читать умеет?! Она бы не удивилась.

— Неплохо. Хотя мне кажется, что она слабеет, но старается не подавать виду. Просто удивительно, как у нее это получается. Те, кто ее не знает, часто даже не догадываются, что она не видит.

— А Пахаюка?

— Он тоже не меняется. Ну, может быть, набрал еще несколько фунтов веса, но по Пахаюке трудно судить. Ветер принесла жеребенка. Я тебе его покажу. Я спарила ее с одним из лучших жеребцов Пахаюки. А Старому Филину пришлось продать Медвежонка обратно белым. Они забрали его больше года назад, и он так и не вернулся. Некоторые говорят, что Медвежонок снова стал белым, но Старый Филин клянется, что быть того не может.

— А ты как думаешь?

— Я согласна со Старым Филином.

— Тебя кто-нибудь пытался выкупить, Надуа? — Это был больной вопрос, но Странник чувствовал, что обязан задать его.

— Нет. Но какие-то торговцы в прошлом месяце были здесь, и они смотрели на меня. Но возможно, они просто были удивлены: наверное, я слишком выделяюсь.

— Если торговцы приедут еще, не показывайся им на глаза, — сказал он с поразившей Надуа страстью.

— Странник, прошло уже семь лет. Они обо мне давным-давно позабыли.

— О Медвежонке же не забыли. А ты их забыла?

— Да, — ответила она, не раздумывая. — Я — команч. Если меня заберут отсюда, я умру, как умирает рыба, выброшенная на берег.

Он не ответил, и несколько секунд они ехали молча. Наконец Надуа задала терзавший ее вопрос:

— Ты надолго на этот раз?

— Посмотрим.

— На что?

— На то, сколько времени займет дело, ради которого я приехал.

— А зачем ты приехал?

— Найти жену.