— Когда захочешь.

— И когда-нибудь мы снова этим займемся.

— Уж этим-то мы будем заниматься часто. Да мы и сейчас еще не закончили.

Прижавшись к нему, она почувствовала движение его напряженного члена. Уткнувшись лицом между его шеей и плечом, она прошептала:

— Странник, мне страшно.

— Не бойся. Мы не будем спешить. Я сделаю тебе больно лишь однажды и больше никогда.

Спустя два дня, вскоре после рассвета, Надуа сидела с семьей в типи своего отца. Они приготовили еду и позавтракали, словно вокруг не происходило ничего необычного. Но до Надуа доносилось стаккато женских голосов — «Ли-ли-ли-ли!» Крики становились все громче, и, по мере приближения Странника, к ним присоединялись все новые голоса. Он шел с лошадьми, чтобы выкупить Надуа у Рассвета, но едва ли это могло стать причиной такой суматохи. Мужчины хриплыми голосами отпускали добродушные шутки, дети радостно шумели. Интересно, сколько лошадей он приведет? Рассвет, наверное, знал, но не обмолвился об этом ни словом. Лицо его сохраняло безмятежное и непроницаемое выражение, сводившее с ума. Шум на улице перерос в настоящую бурю. Надуа почувствовала, как вспыхнули лицо и шея. Она покраснела и благодарила судьбу за то, что от нее не требовалось показываться на глаза. И тут она услышала мерный стук подков. Она попыталась по слуху определить, сколько же там лошадей. Румянец становился все гуще. Три женщины — Надуа, Разбирающая Дом и Знахарка — переглянулись. Рассвет уставился в землю, стараясь скрыть слабую улыбку.

— Сотня лошадей, — будничным тоном сказала Знахарка — ее слух был острее, чем у остальных.

— Не может быть! Никто никогда не платил столько лошадей за женщину! — Надуа тоже определила количество животных, но не могла в это поверить.

— А Странник платит, — сказала Разбирающая Дом.

Не в силах сдержаться, Надуа оттянула край плотной завесы из шкуры и выглянула в узкую щель. Ей показалось, что снаружи целая конская река вышла из берегов и затопила деревню. Лошади теснились в проходах между типи. Тут были и гнедые, и каштановые, и вороно-чалые, и лошади цвета ржавчины, и маленькие коньки, цветом напоминавшие лису, и серо-стальные, и пегие…

Надуа с волнением вглядывалась в эту процессию, пока в поле зрения не показался Странник. Она медленно сдвигалась в сторону, чтобы не упустить из виду, как он едет по направлению к типи. Внутри нее все кипело от волнения, гордости, смятения и желания. Одетый в лучшие одежды, он был прекрасен. Но мысленно она представляла его в самом лучшем виде — нагим.

Пока Испанец подгонял отставших лошадей, Странник погрузил дары на лошадь, которую вел на поводу, и привязал ее отдельно от остальных. Эта лошадь была лучшей в табуне, буланой масти, напоминавшей шкуру молодого койота, с черными ногами и хвостом и черной полосой вдоль хребта. Это был подарок для Надуа.