Караван таких одноосных телег — каррет — не имел ни малейшего шанса пройти незамеченным. Даже если бы их деревянные оси не визжали пронзительно при движении, их всегда можно было выследить по обломкам, которыми был усеян путь. Оба колеса такой телеги вытесывались из цельных бревен и были высотой по грудь взрослому человеку. Они были лишь приблизительно круглыми, а отверстия для оси никогда не располагались точно по центру. Ось из тополя не могла долго выдерживать их вес на неровной каменистой земле, особенно если учесть, что для смазки в этих местах годился только бизоний жир.

Т-образное дышло выворачивало головы быков под неестественным углом. Поэтому, а также из-за огромного веса телег, для перевозки груза животных приходилось впрягать вчетверо больше обычного. Карреты были странным транспортным средством, но за год на них вывозилось мясо десяти-двенадцати тысяч бизонов. Эта добыча была незначительной в сравнении с миллионами животных, пасшихся в прериях, но она обеспечивала пуэбло и близлежащие ранчо Новой Мексики пищей на всю зиму.

Эль-Манко, достигнув головы каравана, повел его на восток. Наблюдая за приближающейся группой команчей, он отметил, что одна из женщин была светловолосой. В этом не было ничего необычного, и, кроме волос, она во всем остальном походила на прочих команчей. Мужчины за спиной Эль-Манко занервничали. С виду они все были грозными ребятами, но на самом деле понимали, что не смогут на равных тягаться с команчами.

К счастью, они не были на равных: в приближавшейся к ним группе насчитывалось всего девять человек, из которых только пятеро были воинами. Поэтому Эль-Манко спокойно ждал. Он уже давно привык не беспокоиться попусту о том, чего не мог изменить. И одной из таких вещей была смерть. Ему было безразлично, как умирать, хотя хотелось все же обойтись без пыток.

Шесть десятков сиболеро, выстроившихся за спиной Эль-Манко, заставили бы задуматься любого противника. Несмотря на жаркое солнце, они были одеты в кожаные штаны и куртки. Их лица скрывались в тени круглых плоских соломенных шляп. Копья были подняты вверх и упирались тупыми концами в кожаные чехлы, а древки удерживались на месте ремнями, привязанными к седельным лукам. Целый лес копейных наконечников покачивался над головами, и каждый из них был украшен длинной лентой из яркой ткани, развевавшейся на ветру. По другую сторону седла всадники везли старые кремневые мушкеты, стволы которых были заткнуты пробкой, также украшенной лентой. Мушкеты на Столбовой равнине были скорее для видимости, чем для боя. Постоянный ветер сносил в сторону искры и сдувал порох, делая оружие почти бесполезным.