На обратном пути к лагерю он свободной рукой приобнял ее за плечи.

Теперь же он ехал впереди нее вниз по крутому склону каньона с таким спокойствием, будто они с Мраком просто выехали прогуляться за лагерем. Она видела длинный кривой шрам у него под лопаткой. Он был темнее, чем остальная кожа, и покрыт пятнышками там, где солнце когда-то опалило только что затянувшуюся кожу. Она улыбнулась, вспомнив, как проводила пальцами вдоль этого мягкого бархатистого рубца, когда Странник лежал на ней.

Словно угадав ее мысли, он обернулся и крикнул сквозь шум воды:

Пусть Ветер сама выбирает дорогу!

Он пытался ничем не выдать, что беспокоится за нее, но она знала, что это так.

— Ветер никогда раньше здесь не бывала.

— Доверься ей!

Разговоры прекратились — ничего нельзя было расслышать из-за рева воды, скатывавшейся с плоскогорья и бежавшей по теснине. И этот шум разносило и многократно усиливало эхо от двухсотфутовых каменных стен.

Копыта Ветра сталкивали камешки, и они со стуком скатывались по тропе и исчезали в пустоте за ее краем. Внутри Надуа все сжалось от страха, и она старалась не смотреть вниз на иззубренные валуны и кроваво-красные стремнины реки. Ветер покачивалась на каждом шагу, осторожно ставя ногу и останавливаясь, чтобы по инерции не соскользнуть вниз.

Надуа наклонилась и прижалась щекой к щеке лошади. Ветер качнула головой в ответ. Предки лошади выросли в пустыне и были приучены есть редкую траву и подолгу путешествовать от колодца к колодцу. Ветер была ростом всего в четырнадцать ладоней в холке и происходила от арабских скакунов, смешавшихся с приземистыми, но выносливыми берберийскими коньками. Техасец назвал бы ее косматой, невзрачной и уродливой, но для Надуа она была само совершенство.

Если этот путь вообще можно было преодолеть, то ей это по силам. Но как двигаться вдоль этой безумной реки? Тут и рыбе-то не проплыть! Надуа принялась высматривать тропу, но видела лишь узкие полоски вдоль берега, которые то и дело захлестывали бурные воды. «Это невозможно! Наверное, он помнит дорогу по тем временам, когда вода была ниже». Но, не успев подумать об этом, Надуа поняла, что ошибается. Он знает, что делает. Как всегда.

Пока он медленно вел Мрака вниз по склону, Надуа смотрела на смуглую гладкую кожу на его лопатках. Мышцы там не были такими выпуклыми и огромными, как у Пахаюки, но Странник был силен. Иногда, когда они занимались любовью, он сжимал ее так, что она не в силах была пошевелиться, и подолгу смотрел на нее сверху вниз. Выражение дикого голода в его глазах в такие моменты одновременно пугало и возбуждало ее.