Он был силен и высок ростом. Так высок, что некоторые утверждали, что он не был рожден среди Народа, а был мексиканцем, захваченным в младенчестве. До нее доходили такие слухи. Может быть, теперь она узнает правду — ей предстояло встретиться с Железной Рубашкой, отцом Странника.

Племя Странника, квахади, правило Столбовой равниной. Это были самые свирепые воины среди Народа. Из своей неприступной твердыни они свысока взирали на остальной мир, время от времени срываясь вниз в стремительные набеги вглубь Мексики или на поселения Техаса, а затем вновь исчезая на подвластных им просторах. Они были уверены в своей безопасности, зная, что белые никогда не отважатся вступить на их территорию.

Только одна группа людей регулярно вторгалась на земли квахади. Они звались сиболерос, охотники на бизонов, и происходили из индейцев-пуэбло Новой Мексики. Пуэбло, или анасази, были мирным народом. Каждый год они отправлялись на плато, чтобы добыть мясо для своих семей и на продажу.

Это опасное дело, и не каждый мог с ним справиться. Но те, кто мог, приходили каждый год. Они приводили с собой семьи, женщин и детей, своих собак и быков и привозили неуклюжие деревянные телеги. В этом году охота была удачная, и мужчины и женщины отряда Эль-Манко нагрузили полные телеги полосами вяленого мяса. Сам Эль-Манко, единственной рукой держась для равновесия за высокий борт телеги, босыми ногами уминал мясо в компактную массу. Эль-Манко, Однорукий, по-прежнему распоряжался всем и командовал охотой. В погоне за бизонами он держал поводья в зубах, а одной рукой орудовал копьем с той же ловкостью, что другие двумя. Наконец он вылез из телеги, вытер ноги о траву и пошел распоряжаться отъездом отряда.

В беспорядочном огромном лагере началась суета. Быки принялись протестующе опускать головы, когда мужчины начали сгонять их и впрягать в телеги. Над грудами бизоньих черепов и костей гудели полчища мух. Вонь гниющего мяса сгущалась над лагерем с каждым часом. Женщины забрасывали землей костры, на которых готовили пищу и коптили мясо. Время от времени они отступали, прикрываясь от пепла, искр, дыма и пыли, которые швырял им в лицо поднявшийся ветер.

В отряде было больше сотни мужчин, женщин и детей, полсотни телег, пятьсот быков и ослов и семьдесят пять лошадей, которых нужно было собрать, организовать и построить в походную колонну. Прошло два часа, прежде чем караван, напоминавший кочевой цыганский табор, двинулся в путь. Повсюду щелкали хлысты, раздавались отрывистые команды мужчин и протяжные голоса женщин, звавших своих детей. Быки жалобно ревели, а собаки с лаем бежали по краям колонны.