Медвежонок взял его костлявую руку и нежно погладил ее, стараясь хоть немного согреть холодную кожу. Ему не сразу удалось нащупать пульс на тощем запястье, и он испугался, решив, что Старый Филин умер. Но тут он почувствовал слабое биение сердца.

В типи стояла ужасная вонь, многократно усиленная летней жарой. Медвежонок и Луговая Собачка тщательно обмывали больного после каждого приступа поноса и рвоты, но запах был неистребим. Теперь в организме Старого Филина не осталось ничего, что бы он мог исторгнуть. Старик дернулся, охваченный жесточайшими и болезненными судорогами. По мере того как с обезвоживанием из него уходила жизнь, он все глубже погружался в оцепенение.

— Воды…

Медвежонок уже был наготове и влил немного воды между пересохших губ. Еще немного воды он брызнул на ладонь и обтер его лицо и грудь деда.

— Мешок…

— Я уже дал тебе мешок с амулетами.

— Мешок…

Медвежонок поднимал один мешок за другим, показывая их Старому Филину, который с трудом мог открыть глаза. И всякий раз старик качал головой. Наконец мешки закончились.

— Мешок…

— Где?

— Кровать…

Медвежонок встал на четвереньки и принялся рыться в груде коробок у стены рядом с собственным ложем. Там он обнаружил тяжелый кожаный мешок. На нем не было никаких украшений, но что-то внутри него позвякивало.

— Твой…

Медвежонок развязал горловину мешка и заглянул внутрь. В мешке оказалась большая груда золотых монет — сокровище, которое Старый Филин скопил за три года. Это были монеты, которые он получал от молодых воинов, возвращавшихся из налетов. Он убеждал их, что монеты бесполезны, и предлагал избавить от них.

— Твой… — повторил он, после чего на его лице появилось подобие улыбки — старик успокоился. — Люблю тебя… Медвежонок… — прошептал он. — Горжусь…

— Я тебя тоже люблю, дедушка.

Старый Филин дернулся еще раз и затих. На его истерзанном агонией лице появилось умиротворенное выражение.

Медвежонок положил ладонь на холодную костлявую грудь, стараясь уловить биение сердца. Он знал, что смерть деда неизбежна, но не был к ней готов. И никогда не смог бы подготовиться. Положив обе ладони на грудь Старого Филина, Медвежонок запрокинул голову и завыл. Это был звериный вой, столь же лишенный всего человеческого, как и вой его нового тезки — волка.

Возможно, именно это и пытался сказать ему волк в тот миг, когда эхо разнесло его вой над холмами и Медвежонок увидел свое видение. Братец Волк предвидел будущее и пытался его предупредить. А Медвежонок не внял предупреждению. Он не должен был позволять деду помогать белым. Он должен был остановить его так же, как Старый Филин давным-давно, лет десять назад, не пустил его в набег вместе с отцом.