Старый Филин и Луговая Собачка должны были упокоиться в очистительном огне, который не позволит болезни распространиться. Он сунул руку в мешок с монетами, готовый швырнуть их в пламя, чтобы они расплавились. Но удержался — дед настаивал, чтобы он их взял. Он найдет им применение. Когда типи превратилось в кольцо обгорелого хлама. Медвежонок пошел на пастбище. Деревня уже погрузилась в хаос — перепуганные семейства собирали типи и бежали в беспорядке во все стороны. Они рассеивались, чтобы найти убежище у друзей и родственников в других племенах. И несли с собой болезнь.

Медвежонок методично перестрелял всех лошадей деда, кроме Орлиного Пера и одной вьючной лошади. В табуне Старого Филина было пять сотен голов, и у Медвежонка ушел весь день и все накопленные с таким трудом патроны. Ржание лошадей и выстрелы его винтовки были слышны даже сквозь шум, стоявший над лагерем. Покончив с лошадьми, он вернулся к типи Старого Филина, чтобы собрать его кости. Они обгорели дочерна и все еще были теплыми. Он присел на корточки, просеивая пепел в поисках костей, встряхивая их перед тем, как сложить в большой кожаный мешок, оставленный для этой цели. Медвежонок навьючил запасного коня и сел на Орлиное Перо. Он медленно проехал в последний раз через лагерь. Там, где еще недавно стояли жилища сбежавших семей, зияла пустота. Оставшиеся, казалось, обезумели от горя. Сцена напоминала ад, каким его описывал дядя Джеймс.

Впервые в жизни Медвежонок почувствовал себя совершенно одиноким. Даже когда он томился среди своих белых родичей, он знал, что на свете есть Старый Филин и что когда-нибудь они увидятся. Старый Филин был такой же неизменной частью его жизни, как и Полярная Звезда, хоть ее иногда и скрывали облака. А теперь его не стало. Не сдерживая слез, Медвежонок вскочил на коня, чтобы навсегда покинуть деревню. Вдруг из кустов вылетела другая лошадь с закутанным в шкуру всадником. Когда шкура упала с его головы, Медвежонок узнал Маленькую Ручку.

— Маленькая Ручка, возвращайся!

— Я еду с тобой.

— У меня нет лошадей, чтобы выкупить тебя. А многие готовы предложить твоему отцу хорошую цену.

— Мне не нужны другие. Я еду с тобой.

— Я даже не знаю, куда я еду.

— Мне все равно. — Маленькая Ручка несколько минут ехала молча, потом снова заговорила: — Ты вернешься к белым?

— Heт! — Он понял вдруг, сколько злобы в его голосе, и постарался смягчить ответ: — Нет, я не могу к ним вернуться.

Как ей об этом рассказать? Он помнил, как один из дядиных соседей хвастал, что нашел решение индейской проблемы Как мог Медвежонок описать Маленькой Ручке довольное выражение лица этого человека, когда тот рассказывал о команче, которого он заразил оспой и выпустил, чтобы распространить болезнь? Медвежонок слышал, как этот рассказ повторяли в доме дяди Джеймса среди добродетельных, богобоязненных христиан. И никто не осудил этого человека. Никто! Медвежонок знал, что не сможет к ним вернуться. Он видел, к чему пришел Старый Филин, идя по пути белого человека. К тому же, прагматично подумал он, если он вернется, техасцы повесят его как конокрада.