— Скоро. А что, не терпится?

— Конечно! Я уже получил видение. Я теперь взрослый. Пора начинать собирать собственный табун.

— Я поеду с Найденышем, — громко заявил Куана.

— Тебе рано, сероглазый, — ответил Странник.

— Я тоже хочу! — В глазах цвета грозовой тучи выступили слезы, готовые пролиться дождем по его щекам. — Я тоже буду собирать табун!

— Потерпи. Рано еще.

Куана хмуро посмотрел на отца. Странник ответил ему мягким взглядом, каким смотрит койот на деревенскую собаку, с которой сошелся слишком близко, и ребенок опустил голову.

— Куана, ты позаботишься о тех лошадях, что я угоню в этом набеге? — спросил Найденыш. — Если да, то я отдам тебе одну из них.

— Хорошо! — Лицо мальчика просветлело. — А я смогу выбрать любую, какую захочу?

— Сначала выберу я, братишка, а потом — ты.

Они поехали дальше, и Куана болтал о лошадях так, будто в свои шесть лет уже знал о них все.

Когда Странник вернулся во главе своего небольшого отряда, рядом с ним на почетном месте ехал Найденыш. С его копья свисал свежий светловолосый скальп. Нокони и их союзники танцевали до глубокой ночи, отмечая первый подвиг Найденыша.

Странник и Надуа вместе с другими кидали подарки к его ногам, пока он отплясывал в центре круга. Некоторые бросали на площадку для танцев палочки — по одной за каждого коня, которого они дадут новому воину. Любой мог выхватить подарки из круга и оставить себе, но так поступали немногие. Это считалось унизительным.

Наконец, уже за полночь, Надуа отправилась спать вместе со своей семьей в шалаш из ветвей. Прошло не больше часа, как она проснулась от голоса Найденыша.

— Надуа, мама… — шептал он из соседнего шалаша.

— Да, Найденыш… — тихо ответила она, затем встала и надела мокасины.

Укутавшись от холода в одеяло, она подошла к его постели.

— Мне плохо…

Во взгляде его больших темных глаз чувствовалась боль, а длинные вьющиеся черные волосы облепили потный лоб. Лицо его осунулось. Надуа приложила ладонь к его щеке.

— Тебя рвало? Понос был?