— Странник, раздуй огонь и подогрей бульон от вчерашнего мяса. Я не хочу его здесь оставлять.

Странник повиновался. Он никогда не сомневался в способностях своей жены к врачеванию. Спустя несколько минут он принес в большом изогнутом роговом черпаке дымящийся бульон. Надуа набрала немного бульона в рот и наклонилась над Найденышем. Прижав губы к его губам, она с силой дунула, отправляя бульон через трубочку в его горло. Большая часть стекла по подбородку и щекам больного, но часть все же попала внутрь. Надуа настойчива повторяла операцию, пока не закончился бульон.

— Как думаешь, что это, золотая моя?

— Не знаю. Открой рот как можно шире, Найденыш, — велела она и заглянула, повернув его голову так, чтобы лучи утреннего солнца лучше осветили рот. — Там все опухло, а глотка покрыта толстой белой пленкой. На вид она сухая и твердая, а вокруг все покраснело и воспалилось. Странник, я раньше такого не видела.

— Сможешь ему помочь?

— Не знаю. Позови Стареющего.

Стареющий был с ними с тех пор, как они покинули земли Ос. Он уже был совсем стар и почти полностью лыс, если не считать нескольких длинных белоснежных волосков, торчавших то тут, то там на морщинистом черепе и напоминавших размятые и выбеленные волокна агавы, из которых вьют веревки. Присоединяясь к отряду, оружия он с собой не взял. Судя по всему, лошади его тоже не интересовали. Надуа спросила, зачем он пошел с ними. В ответ он ткнул в нее дрожащим иссохшим пальцем, похожим на куриную кость, и затем описал им вокруг себя широкую дугу.

— Хочу перед смертью повидать старые охотничьи земли, дочка.

Каждый день он упрямо ехал с отрядом. Ехал один, верхом на старом сером коне с провислой спиной, таком же костлявом и унылом, как и его всадник. Стареющий всю дорогу бормотал себе что-то под нос, показывая на каждый холм и овраг, на каждую речку и скалу. Казалось, он учил отряд молодых воинов в первом походе, знакомя их с местностью, по которой они шли.

Странник описал болезнь Найденыша, и Стареющий оставил свой бубен и орлиные перья. Быстро перебирая кривыми ногами, он подошел, все еще бормоча себе под нос:

— Хоть какая-то польза от шайенов.

Из складок мешковатой набедренной повязки он вытащил мешочек для амулетов.

— Что ты сказал, Стареющий? — С возрастом Надуа стала больше уважать умения Стареющего как лекаря и понимать, почему даже Знахарка обращалась к нему, когда не в силах была сама вылечить больного.

— Я сказал, что есть и от шайенов какая-то польза, — продолжал бормотать он, занимаясь больным, и Надуа наклонилась поближе, чтобы лучше видеть и слышать. — Еще тогда, после стычки в Доме Совета в Саи-Антонио… Десять лет назад это было. Когда мы вели переюворы с шайенами. Помнишь, Странник, мы им еще отдали лошадей? Очень много лошадей. Помнишь, как мы отдали огромный табун этим никчемным шайенам, Странник? Или ты тогда еще не родился?