Отряд продолжил путь по пустынным землям к северу от Рио-Гранде. В этом мире красок, видимо, еще не изобрели. Каменистые холмы были окрашены в нейтральные оттенки коричневого, желтого, бурого и охры. Глубокие овраги заросли непролазными запыленными кустарниками, пронизанными высокими пиками кактусов и кишащими длинными желтыми гремучниками. Это была враждебная и безжалостная земля, охраняемая сотнями миль шипастых агав, кактусов и мескитовых кустов, в кровь царапавших ноги.

На второй день они нашли место прошлогоднего лагеря в горах. Отряд поехал ставить лагерь в другом месте, а Странник, Волчья Тропа и Надуа принялись бродить среди упавших стоек для сушки мяса, кострищ и сваленных в кучи хрупких веток, нарубленных год назад. Они искали хоть какой-нибудь след Медвежонка. Но нашли только кости животных и пленных, убитых годом ранее. Большая часть костей была обглодана дочиста, и эти разбросанные повсюду останки невозможно было опознать. Они были белые и сухие, как сама окрестная земля.

— Странник! — крикнула Надуа, помахав ему рукой. — Они живы!

Они присели на корточки возле выложенной в форме клина груды камней. Каждый камень означал день пути, который им нужно было проехать. Острие клина указывало направление. Надуа подбирала камень за камнем, считая их, пока не увидела под одним из камней маленький кожаный мешочек. Осторожно развязав его, она вытряхнула на ладонь локон бледно-золотистых волос, скрутившихся в кольцо, словно тончайшая золотая нить, отрезанная от катушки. Посередине локон был перетянут обрезком жилы, привязывавшим к нему другой клочок волос — черных и кудрявых.

Надуа подняла ладонь, чтобы показать находку Страннику и Волчьей Тропе; и улыбнулась им. После этого, сложив волосы обратно в мешочек, она положила его в мешок побольше; висевший у нее на поясе рядом с расшитым бисером чехлом для шила.

Когда отряд разбился на мелкие группы, Надуа отправилась со Странником, Волчьей Тропой, Хромой Лошадью, Испанцем, Куаной и Найденышем, все еще слабым после болезни. Из-за Найденыша они выехали из лагеря последними. Обернувшись, Надуа увидела на вершине горной гряды, возвышавшейся над широкой долиной, одинокую фигуру. Стареющий сидел верхом на Молнии и озирал раскинувшиеся перед ним земли. Со своего места он мог видеть на семьдесят миль вглубь мексиканской территории.

Надуа помахала ему копьем Странника, которое везла! Но тот или не увидел ее, или не обратил внимания. Наверное, он вспоминал те времена, когда тысяча воинов со своими семьями шла этой тропой грабить одинокие мексиканские ранчо. А может быть, он вспоминал те почести и дары, которыми осыпали его трусливые испанцы, и тот страх, который внушали команчи, куда бы они ни направились.