— Я уже родился. Я слышал об этом, Стареющий.

— Тогда я познакомился с одним их шаманом. Очень сильным шаманом. Он меня этому и научил…

С помощью тонкой стальной иглы Стареющий пытался нанизать колючки на кусок жилы. Наконец, сдавшись, он сунул все в руки Надуа — его собственные слишком сильно дрожали, да и зрение было недостаточно острым для такой работы.

— Вот, дочка. Все равно это женская работа. Урод… — вернулся Стареющий к рассказу о шайене. — Тот шайен был самым уродливым человеком, какого я только встречал. Но сильным. Он спас жизнь Крючконосому, тому белому торговцу с Канейдиен. Нам об этом сам Крючконосый и рассказал, когда Осы ходили туда несколько лет назад. А Крючконосый — единственный белый на моей памяти, кто никогда не врал.

Надуа закончила нанизывать колючки, и Стареющий смазал их бизоньим мозгом. Держа жилу двумя пальцами, он аккуратно нанес массу вокруг колючек.

— Сядь, мальчик…

Надуа помогла Найденышу сесть и поддерживала его, внимательно наблюдая за процедурой. Тонкой палочкой, покрытой зарубками, Стареющий затолкал колючки прямо в распухшее горло Найденыша. Надуа и Странник изо всех сил держали задыхавшегося и вырывавшегося юношу. Стареющий посмотрел тому в рот, не переставая бормотать и напевать. Он потянул жилу обратно осторожным движением, будто удил рыбу. Когда колючки показались изо рта Найденыша, они были облеплены голубовато-белой пленкой, сухой и твердой, как древесная кора.

— Лучше?

— Да.

Найденыш повалился на постель и принялся судорожно втягивать воздух.

— Я снова могу дышать, — прохрипел он.

— Да, шайены кое в чем разбираются. Не во всем, но кое в чем.

Стареющий принялся собирать свои вещи.

— Можно оставить мне это? — Найденыш указал на твердый комок дифтерийной пленки. В ней была сила. Она чуть не убила его. Он осторожно взял комок и отложил его в сторону. Потом, когда ему станет лучше, он уберет ее в свой мешочек для амулетов.

Он подергал шамана за набедренную повязку, чтобы привлечь его внимание. Говорил он жестами, чтобы поберечь горло:

— Во время набега я угнал коней. Можешь взять себе любых.

— Не стану. На что они мне? У меня есть мой старый боевой конь, Молния. — Старик кивнул в сторону клячи, щипавшей траву стертыми до самых корней желтыми зубами. — Это и так моя последняя поездка. Оставь лошадей себе, юноша. Ты молод. Тебе понадобятся лошади, чтобы выкупить жену. Женщины обходятся дорого и с каждым годом становятся все дороже. Когда я был молод, хорошую, работящую жену можно было получить за одну лошадь и несколько одеял.

Не переставая ворчать, Стареющий, переваливаясь на кривых ногах, отправился к источнику совершать утреннее омовение. Надуа слегка дотронулась до руки Найденыша, поправляя его одеяло. Тот улыбнулся ей, закрыл глаза и уснул. Пока он спал, Надуа соорудила для него волокушу.