Кем-то движут низменные ценности и устремления. Кем-то, но не им. Тенгри послал его сюда не за этим.

«Да даже если за этим — зачем эта ерунда?» — подумал Эйрих с усмешкой.

Не прельщала его бессмысленная роскошь — в прошлой жизни он был самым богатым человеком. Не интересовали его гигантские дворцы — в прошлой жизни он был самым крупным землевладельцем. Не волновали его и рабы — в прошлой жизни он безраздельно владел миллионами…

Когда познаёшь и испытываешь всё это, смотришь на мирские вещи другими глазами. Деньги — это инструмент, а не самоцель. Власть — это тоже инструмент, а не самоцель. А люди…

«Люди — это ресурс…» — пришёл Эйрих к умозаключению.

Примерная численность готов ему известна, потому что в трибах все голосующие уже давно посчитаны, но это только взрослые и престарелые мужи. Женщин и детей никто никогда не считал, потому что они считаются маловажными. Эйрих так больше не считал. Он думал об этом, размышлял, формулировал последнее умозаключение у себя в голове.

Дети вырастают во взрослых мужей, а женщины рожают новых детей. Это просто не может быть маловажным.

«Нужно посчитать всех».

— Претор, скажи слово! — выкрикнул кто-то из успевших нажраться легионеров.

Горели костры, шатры лагеря пустовали, потому что все на улице, много пьют и много едят — сегодня это разрешено. Несмотря на лежащий повсюду снег, было удивительно тепло, словно сам Тенгри разрешил им сегодня праздновать.

— Речь! Речь! Речь! — загомонили легионеры. — Легат, скажи!!! Речь! Речь! Речь!

— Будет разумно сказать что-нибудь, — произнёс сидящий рядом с ним Лузий Русс.

— Да, легат, скажи! — пьяно воскликнул примипил Альдрик. — Твои верные воины ждут вдохновляющих слов!

Звания легата у Эйриха ещё не было, его назначали, максимум, военным трибуном на конкретный поход, но сегодня можно спустить воинам напрасную лесть.

Эйрих встал из-за стола и поднял кубок.

— Хочу начать с того, что я не легат, — заговорил он, когда установилась тишина. — Но мне приятно, что такие грозные воины, сокрушители гуннов и других могущественных племён, ведут себя со мной, как юные девицы, жаждущие поскорее напрыгнуть на тёплое копьё!

Он сделал паузу, и она возникла. Сначала легионеры не осознали, что именно он сказал, потом осознали и даже было возмутились, а затем кто-то заливисто рассмеялся, после чего тысячеголосый хохот заполонил весь лагерь. Эйрих лишь удовлетворённо улыбнулся. Здесь все свои и все понимают сальные воинские шуточки.

— Я был удовлетворён тем, как вы показали себя на всех этих полях сражений, — продолжил Эйрих, когда смех утих. — Ни одно войско этого мира не способно было биться в таких условиях, таким сравнительно малым числом против настолько превосходящего численно врага, грозного, смертельно опасного, любящего и умеющего убивать. Я горжусь вами, легионеры, вы не запятнали себя трусостью, а, напротив, показали истинный героизм! Я вижу вокруг себя грозных воинов, идейных наследников легионов старых римлян! Тех самых, что завоевали почти весь известный мир. И вы завоюете. Я обещаю вам. Но не для себя! Для Отечества!