Эйрих против своей воли положил руку на пустой пояс, где раньше висели ножны.

— Послушайте, почтенные старцы, — вступил в дебаты консул Зевта. — Привилегии — это то, что вы можете получить в ходе заседаний Сената. Сами будете спорить с остальными и выбивать из них блага для своих родов…

— Да они там все заодно! — выкрикнул неизвестный старейшина.

Вот теперь повисла по-настоящему глубокая пауза. Эйрих и Зевта переглянулись.

— Пхах! — не выдержал отец. — Хах-ха-хах!

— Ха-ха-ха!!! — невольно рассмеялся Эйрих. — Сенаторы — заодно!!! Ах-ха-ха!!!

Дружинники из избранной сотни, присутствующие в составе общей охраны бражного дома, поддержали их смех.

— Чего смешного он сказал? — недоуменно спросил Исульф.

— Кхм-кхм… Почтенные старейшины… — отсмеявшись, вытер навернувшиеся слёзы Эйрих. — Вы можете не принимать наше предложение, пока что, но всеми родами пойти с нами во Фракию. Хотя бы для того, чтобы спастись от гуннов, которые в любой момент могут попытаться вернуть над вами власть…

— Так, — кивнул Исульф. — И?

— А уже там, на правах радушно принятых гостей, попробовать принять участие в любом заседании Сената, как наблюдатели, — продолжил Эйрих. — Одного заседания вам хватит, чтобы удостовериться, что слова почтенного старейшины, имени которого я не знаю, не имеют под собой никаких оснований.

— Клянусь, всё так и есть! — заверил старейшину Зевта. — Господь Бог свидетель — это будет лучшим способом удостовериться, что мы говорим правду.

— Что ж… — изрёк Исульф, задумчиво поглаживая седую бороду. — Нам нужно посовещаться, чтобы принять решение.

— Ответ нам нужен до конца сегодняшнего дня, — произнёс консул. — Завтра мы начнём сборы в обратный путь и лучше заранее знать, сколько людей отправятся с нами.

Примечания:

1 — Почта монголов — при Чингисхане некая предтеча почтовой службы была, но она представляла собой нечто, сильно похожее на то, что было представлено во второй главе этого произведения. То есть всадник херачит на большое расстояние, пользуясь сменными лошадками, а также предъявляя «ксиву», то есть пайзу, согласно которой любые воины Чингисхана должны немедленно предоставлять ему транспортное средство по запросу. А вот при Угэдэе, втором хане Монгольской империи, был сформирован настоящий мегадэт дип имерсив хай-тек инновэйшн, называемый уртонной почтой. Уртон — это станция, где содержится табун быстрых лошадей, а также сидит уртонный смотритель с коллективом помощников. Болтают, что гонец, если прям, аж трисёт, важно доставить сообщение, был способен преодолеть до двухсот километров в сутки, оставляя полудохлых лошадей на уртонах. Идеологическим продолжателем уртонной почты стала ямская гоньба, появившаяся на территории современной России где-то в XIII веке, во времена монголо-татарского ига. Ямщики, станционные смотрители — всё это было актуально даже во времена А. С. Пушкина, а это, на минуточку, вторая четверть XIX века. До появления внятной системы телеграфного сообщения, ямская гоньба была беспрецедентно эффективной системой передачи писем и бандеролек. Касательно неё можно было сказать «не имеет аналогов», не привнося в эти слова ни капли сарказма.