Напомним: Черенков и Горный институт заканчивал (там, правда, английский был как иностранный), не бросая профессионального спорта. После чего диплом по-честному защитил. А уж его «рвения» в футболе хватало, как мы убедились, на несколько коллективов. И что, советский инженер не мог выучить азы французского? Бубнов выучил (он поначалу и переводил им), Родионов — тоже, когда постарался. А Черенков — не мог?!

Разумеется, мог. Не хотел. Что и разглядел зоркий Сергей Юрьевич. И ведь ещё Владимир Маслаченко в одном из репортажей, как всегда блистательно используя некоторую паузу в матче, сообщил о том, что у Феди во Франции всё хорошо. Но (это уже дословно): «Федя захотел домой».

Сегодня этого многие не поймут. Да и тогда далеко не все понимали. В начале 90-х практически все футболисты мечтали о зарубежном контракте. Хотя бы потому, что в нашей стране жить становилось всё тяжелее. Поэтому люди отъезжали в не самые сильные клубы Швеции, Финляндии, ФРГ или той же Франции. Ну а уж когда оказывались на гнилом Западе, то старались закрепиться, подольше там поиграть и пожить. Кто-то, как, например, Ерёменко-старший, и вовсе остался, гражданство принял.

Но вернуться в Москву после полугодичного пребывания в команде, где к тебе хорошо относятся (мы в том ещё получим возможность убедиться), где рядом с тобой старый товарищ, где, наконец, и публика успела тебя полюбить, — кажется чем-то немыслимым.

А ведь жена Ольга с дочкой Настей нам рассказывали, что и кассет того же Алексея Глызина и других отечественных исполнителей массу привезли, и фильмы советские — тоже на кассетах. И, главное, конечно, сами оказались рядом. Всё же хорошо?

Так разве Фёдор был столь часто предсказуем на поле? А ведь футбол — часть жизни. Тут надо понимать его особенное отношение к своей стране и — прежде всего — к Москве. Эту тему постараемся развить в заключительной главе.

Что же касается Парижа, то «последней каплей» для Черенкова стала травма Родионова. И Фёдор произнёс совершенно невозможные для себя слова: «Без Сергея на выезд не поеду!»

Как? Черенков не поедет? Тот самый, что играл всегда, везде — и часто тогда, когда лучше было бы взять паузу и отдохнуть или подлечиться?

Да и Дасаев на первых порах страшно мучился в Севилье — ещё и игра у Рината поначалу не пошла. Однако вратарь не уехал никуда, выполнял обязанности по контракту. Поэтому коли уж безотказный, терпеливый, мужественный Фёдор высказался так — значит, и впрямь невмоготу стало. И то, что зовётся ностальгией, накатывает и хватает так страшно, что и сил нет. «Я сух, жёлт, но ещё ядовит. Очень хочу домой», — писал на эту тему великий эмигрант Иван Бунин, которому «домой» вернуться не было, понятно, никакой возможности.