И до сих пор хочу, если быть полностью откровенным.
Но каждый раз, когда я пытался постучать, я вспоминал, как мало раз в жизни ей предоставлялось право выбора. С самого рождения все решали за нее, и я сделал то же самое, заставив выйти за себя замуж.
Несмотря на наши чувства, возникшие после, я бы никогда не смог существовать хотя бы в полунормальном состоянии, думая, что ее чувства родились из-за необходимости. Как способ справиться с тем, что жизнь обрушила на нее.
Поэтому я даю ей время.
Вырасти, простить и все хорошо обдумать.
Познать всю прелесть
После того, как я долго сходил по ней с ума, твердо решив сделать так, чтобы она не досталась никому другому, и пока наслаждался теплом, которое она дарила, расстояние для меня становится пыткой.
Если Елена не появится через несколько дней, тогда я найду ее. Выслежу хоть на краю чертового света и буду умолять вернуться, если потребуется.
До тех пор я подожду.
Обходя дом, я мгновенно чувствую напряжение, волоски на шее встают дыбом от ощущения, что я не один; воздух как будто загустел, ветер перестает дуть, словно другое живое существо впитывает в себя погоду.
Первым делом мое внимание привлекает вспышка темных волос, затем, окинув взглядом двор, я замечаю худую фигуру в черной одежде.
Разочарование оседает в груди, и я двигаюсь вперед, стараясь не упасть под гнетом ложной надежды.
Подхожу тихо, как хищник, подкрадывающийся к своей добыче, хотя ее едва можно считать таковой в данном случае.
– Вайолет. – Я останавливаюсь в нескольких футах от нее, чую запах лаванды и ванили, когда ветер треплет ее заплетенные в косички волосы. – Что… как ты нашла меня здесь?
Сестра оборачивается и окидывает меня внимательным взглядом, прежде чем ответить.
– Знакомый подсказал.
Я хмурюсь.
– Звучит подозрительно.
– Может, у нас куда больше общего, чем мне кажется. – Она едва заметно пожимает одним плечом, в уголках ее больших карих глаз появляются морщинки. – Мне позвонили вчера из банка и сказали, что заморозили мой счет, пока не смогут понять, кто пытался отправить на него деньги от моего имени. Ты не знал, что это весьма популярный вид мошенничества?
– Знал.
Она моргает, словно не ожидала такого ответа.
– Ладно. Что ж… а ты знаешь, что теперь они хотят закрыть мой счет из-за подозрительной активности и из-за того, сколько раз ты пытался отправить перевод?
– Ты могла бы просто их принять, и тогда у тебя не только были бы деньги, но и рабочий банковский счет. – Я склоняю голову набок. – Хотя это уже неважно. Больше я ничего переводить не буду.
Отвернувшись, я иду на террасу и сажусь на один из металлических стульев. Вайолет стоит на месте несколько секунд – кажется, внутри нее идет борьба, – затем, наконец, сдается и садится за столик напротив меня, закинув ногу на ногу.
– Обанкротился? – спрашивает она равнодушным тоном, словно уже убеждена, что знает ответ.
Я хмурюсь.
– Что? Нет, я не банкрот. У меня достаточно личных накоплений, чтобы не работать до конца жизни.
– Хвастун, – говорит она, тихо усмехаясь сама себе. – Тогда что стало с деньгами, которые ты так отчаянно пытался мне передать? Устал, что я не даю тебе решить все свои проблемы?
Я пожимаю плечами, ковыряя скол в лакированной поверхности стола.
– Может, я понял, что ты была права насчет моей тяги все контролировать, и решил над собой поработать.
Она снова смеется, на этот раз громче.
– Кэл, без обид, но ты практически следил за мной последние шесть лет. Ты не похож на парня, который просто… начинает жизнь с чистого листа, когда кто-то указывает ему на его недостатки.
Ее слова зарываются в долину в моей груди, опустошенную после урагана, в ожидании, пока в ней вырастет что-то новое на месте любви к Елене. Я постукиваю пальцами по колену, мычу мелодию себе под нос, когда знакомое желание пойти и привести ее домой снова разрастается внутри меня.
– Для некоторых стоит постараться.
Губы Вайолет подергиваются, и она отводит взгляд в сторону, смотрит на кучу земли, которая должна быть садом Елены.
– Что за грядки?
– Моя жена – Елена – пыталась разбить сад, но, очевидно, ее садоводческие навыки оставляют желать лучшего.
– Хм. Ага, не думаю, что они должны быть такими… коричневыми летом.
Я неопределенно мычу, глядя на солнце, заходящее за горизонт.
– Я с ней, кстати, встречалась. – Она снова смотрит на меня, откидывает волосы с глаз. – С твоей женой. Она… интересная. Красивая, но идеально тебе подходит, как мне кажется. Основываясь, конечно, в основном на твоей внешности и слухах, что про тебя ходят.
Я, усмехнувшись, киваю.
– Тут ты права.
Мы сидим в приветливом молчании несколько секунд, пока наконец оно не слишком затягивается, даже для меня.
– Что ты до сих пор делаешь на острове, Вайолет?
Ее пальцы обвиваются вокруг кулона в виде подсолнуха на ее шее, и она вздыхает.
– Если честно, понятия не имею. Наверное, поэтому и пришла сюда сегодня, потому что каждый раз перед тем, как улететь, я невольно возвращаюсь и стою перед твоим дурацким баром, собираясь с силами, чтобы зайти и поговорить.
– Ты часто прилетаешь на Аплана?
Она краснеет.
– У родителей моей лучшей подруги скопилось много миль, вот я их и использую. Для них это мелочь, они даже не замечают, понимаешь? – Я просто смотрю на нее, и она кивает. – Ну да, ты-то понимаешь. – Откашлявшись, она двигается на край стула. – Так или иначе, я хотела встретиться, потому что меня терзает чувство вины за то, как я себя вела тогда весной. Ты лишь пытался помочь, и мне не стоило быть такой стервой. Просто… деньги для меня тема деликатная.
– Не только для тебя.
– И я… мне жаль, что мы сейчас не в том месте, где мы бы могли… узнать друг друга получше. Просто семья…
– Тема деликатная. – Я поднимаю ладонь, останавливая ее, прежде чем она вонзит нож мне в грудь. – Я все понимаю, Вайолет.
Мы оба молчим еще несколько минут, затем она встает на ноги и заправляет косички за уши.
– Что ж. Так или иначе, это все, что я хотела сказать. Я верю, что извиняться нужно, даже если это задевает твою гордость.
Она сходит с террасы, собираясь попрощаться, когда другой, сильно отличающийся от ее голос разрезает воздух, заставляя Вайолет замереть на месте.
– Что это за хрень?
Глава 38. Елена
Глава 38. Елена
Сестра Кэла стоит, как испуганный олень на дороге, когда мой голос рассекает тишину во дворе, и я на мгновение радуюсь тому, что фактор неожиданности на моей стороне.
Затем я бросаю взгляд на Кэла, который сидит на своем стуле и даже не смотрит на меня, словно его не впечатлило и не шокировало мое возвращение.
Радость испаряется и сменяется гневом, который толкает меня вперед. Я пересекаю лужайку, останавливаюсь прямо перед ним, сую ему в лицо конверт и упираю одну руку в бок.
– Кэллум. Что это за хрень? – повторяю я.
Он смотрит на конверт, затем снова на меня, его темные глаза нарочно лишены любого намека на эмоции.
– Похоже на конверт, Елена. Откуда мне, черт возьми, знать, что там внутри?
Нахмурившись, я открываю конверт и сую ему содержимое.
– То есть, хочешь сказать, не ты велел своему адвокату прислать мне бумаги о расторжении брака? А то я вполне уверена, что это твоя подпись, ведь я видела ее, когда подписывала свидетельство о браке.
Неуклюже переминаясь с ноги на ногу, сестра Кэла расширяет глаза и двигается в сторону.
– Думаю, мне пора…
Кэл кивает ей напоследок. И когда она исчезает, оставляя нас наедине, мое тело принимается вибрировать от бесконечного электрического заряда, циркулирующего по венам, словно поток лавы. Я расцветаю под его взглядом впервые за несколько недель.
Как чертов цветок, который в одночасье лишился солнца, мое сердце раскрывается для него, выискивая питательные вещества там, где их может и не быть.
Может, я слишком рано сюда вернулась.
Отсутствие ответа ведь тоже ответ, верно? Две недели я ничего от него не слышала, и, возможно, таким образом он решил порвать со мной.
Бракоразводные бумаги, конечно,
Если он хочет развода, пусть хоть скажет мне об этом в лицо.
– Хорошо выглядишь, – говорит он через несколько секунд, окидывая меня будничным взглядом – я чувствую его оценку в кончиках пальцев, когда крошечные искорки удовольствия рассыпаются по их поверхности.
– Не надо. Мне не нужны твои комплименты. Лучше скажи, почему пытаешься избавиться от меня.
Когда бумаги появились в квартире бабушки, это был двойной удар ниже пояса; доказательство того, что Кэл на самом деле знал, где я прячусь, но не пришел, а также оскорбление тем, что он решил расторгнуть наш брак.
Несколько месяцев назад я бы только обрадовалась этому.
Но с тех пор многое изменилось.
Я долго сидела, смотрела на его подпись и крайнюю дату для заполнения. Причиной развода было указано мошенничество, якобы Кэл заставил меня вступить с ним в союз и взял всю ответственность за коварную природу нашего брака.
И хотя все это правда, она никак не влияет на то, что произошло после того, как мы поженились.
Комфорт, утешение и принятие, которые я нашла в объятиях киллера.
Моя одержимость. Моя погибель.
Мой муж.
Переплетя пальцы, он откидывается на стуле и выдыхает.
– Я думал, ты сама этого хочешь, крошка. Свобода. Ты молода и заслуживаешь шанса насладиться жизнью.