Бросив бумаги на стол, я делаю шаг в его сторону и тычу ему в грудь указательным пальцем.

– Как ты смеешь принимать решения за меня? Ты предоставляешь мне только один вариант после того, как исчез из моей жизни в вечер балета, и я должна из чего-то выбирать?

Пламя загорается в его глазах, карие бездны темнеют от гнева. Встав на ноги, Кэл хватает мой палец и прижимает его к себе.

– Ты бросила меня на чертовом балете, Елена. Отличная идея, кстати, оставить тот отрывок стихотворения. Я предельно четко тебя понял.

– О, тот отрывок, в котором я сказала, что люблю тебя? – бросаю я, мой голос становится громче от отчаяния. – Если ты его интерпретировал как «пожалуйста, подай на развод», то, полагаю, тебе нужно вернуться к изучению поэзии.

– Думаешь? – Он делает шаг ко мне, и начинает играть древняя песня, к которой наши тела так привыкли за последние несколько недель. Я чувствую, как все мое нутро переворачивается и скручивается в узел при его приближении. Его запах обволакивает меня, когда Кэл прижимает меня к столу и наклоняется вперед, так что я оказываюсь загнана в угол.

Прядь его чернильных волос падает на лоб, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не поправить ее; вместо этого пытаюсь сосредоточиться на своем гневе, пока он не испарился, затерявшись в море прикосновений Кэла.

– Может, ты мне освежишь память? – спрашивает он, опускаясь на колени, а его руки мгновенно взлетают вверх по моим бедрам.

Я скептически смотрю на Кэла, прижимая бракоразводные бумаги к груди, когда он начинает медленно задирать подол моего желтого летнего платья. Каждое нервное окончание в моем теле кричит, умоляя, чтобы я остановила его, пока мы не поговорим, но, когда его дыхание ласкает мою киску, разговаривать больше не хочется.

Подумаешь, еще один неудачный ход в огромной череде провалов.

– Приподними зад, – приказывает он, и я не раздумывая подчиняюсь, подаюсь вперед, чтобы он мог задрать платье наверх. Он едва слышно ругается, качает головой. – Опять без трусиков, как я вижу. Решила добавить измену в список наших грехов или просто надеялась, что повезет?

Его рука давит мне на грудь, заставляя лечь; я не сопротивляюсь, только шиплю, когда голая задница касается прохладной поверхности стола, а следом за ней и плечи, когда он нажимает сильнее.

Зубы впиваются в мой клитор, и я вздрагиваю, когда острый укус накрывает меня волной удовольствия.

– Надеялась, что повезет, – зная, что именно этого ответа он ждет, выдыхаю я.

– Конечно, надеялась. Моя идеальная шлюшка, готовая к тому, чтобы ее трахнули, стоит только мужу вытащить член из штанов. – Кэл шлепает мою киску, и из моего горла вырывается удивленный крик. – Так какая, значит, у тебя любимая форма поэтической подачи? Оральные чтения?

Пальцы Кэла медленно скользят по шрамам на внутренней стороне моего бедра – буква К, плюс А, которую он добавил на балете. Мой личный бренд.

После этого ты от меня точно не избавишься, засранец.

Я пялюсь вверх на потолок террасы, обводя взглядом паутину, краем глаза вижу, как его голова снова исчезает между моих бедер. Его язык повторяет движения пальцев, оставляя после себя следы прохладной слюны, и, когда он касается моего клитора, я вся дрожу, уже опасно близко к оргазму после недель воздержания.

– Ключ к любому стихотворению, как нам всем известно, – выдыхает Кэл, проводя языком один раз. Второй. Третий, пока я не отбрасываю бумаги в сторону и не сжимаю края стола, чтобы не свалиться с него. – Это страсть.

Затем он зарывается в моей киске. Плотно прижимаясь губами, Кэл посасывает мой клитор, затем атакует его языком. Рука скользит вверх по моему телу, пальцы хватаются за верх платья и резким движением высвобождают одну грудь.

Кэл сжимает ее и проникает в меня языком, делает несколько движений вперед-назад, затем скользит по всем складочкам и обводит мой клитор. Затем повторяет снова, то посасывая, то облизывая, он наращивает темп, отчего в животе нарастает напряжение, которое волной разносится по всему телу.

– Знаешь, как часто мне снилось, что я овладеваю тобой здесь? – спрашивает Кэл, практически не останавливаясь, вибрация его губ пронизывает меня волнами экстаза. – Сколько раз я кончал от мысли, как ты лежишь передо мной и умоляешь трахнуть тебя?

Я качаю головой, хотя уверена, что он этого не видит. Кэл рычит, усиливает темп, и когда я кончаю в этот раз, ему даже не нужно просить меня посмотреть на него; я мгновенно встречаюсь с ним взглядом и не отвожу глаз в сторону, пока оргазм сотрясает все мое существо, спина изгибается над столом, а из горла вырываются придушенные стоны.

– Вот так. Знаю, мой слог слегка подзаржавел, но, судя по румянцу на щеках зрителей и вкусу оргазма на языке, я склонен верить, что все еще знаю свое дело.

Вытирая рот о мое бедро, Кэл выпрямляется и расстегивает пуговицы на своей рубашке. Он скидывает ее с плеч, и черная материя падает на землю, затем Кэл берется за штаны, стягивает их вниз и отбрасывает в сторону.

Его член вырывается на свободу, жемчужная бусинка возбуждения выступает на его толстой головке, и Кэл медленно подрачивает его, окидывая меня взглядом.

– Мне никогда не надоест смотреть на тебя так, – говорит он, слегка качая головой, словно не может поверить в то, что я здесь.

Сделав шаг в мою сторону, он сжимает член рукой и грубо трется им между моих губ, размазывая по ним наши соки. Каждый раз, когда он касается клитора, боль пронизывает тело – та самая, которая заканчивается безмерным удовольствием.

– Ты этого хочешь? – спрашивает он, вскидывая бровь, и, хотя я должна сказать «нет», привести себя в порядок и вернуться к делу, мое тело против.

Крошечный, едва различимый кивок, и все; Кэл нежно рычит и одним толчком бедер вгоняет в меня член до самого основания. После этого им придется выскабливать из меня его ДНК до конца моей жизни.

Упершись руками в стол по бокам от моей головы, он начинает медленно; скользит головкой по моим внутренним стенкам, по каждому чувствительному мускулу. Стол скрипит под нашим весом и качается от каждого толчка. Я обвиваю Кэла ногами за пояс, пытаясь прижать его к себе так близко, насколько это возможно.

– Черт, – говорит он, закрывая глаза и запрокидывая голову; один слог наполняет все мое существо теплом и вскруживает голову. – Я так чертовски по тебе скучал, крошка. По твоей киске, по твоему уму, по твоему чертовому острому язычку. «Асфодель» совсем не тот без тебя.

Я стискиваю зубы, стараясь не потерять контроль, пока он внутри и нам так хорошо. Мой живот напрягается, очередной оргазм подкатывает к позвоночнику; я провожу пальцами по его скулам, ладонями по легкой щетине на его лице.

Кэл резко открывает глаза, прищуривается.

– Ты опять это делаешь.

– Делаю что?

– Прощаешься со мной. Не делай этого, Елена. Не касайся меня так, словно думаешь, что это в последний раз.

Я вскрикиваю, когда он увеличивает темп, входя в меня с такой силой, что стол начинает двигаться в обратную сторону и ударяется в стену, прежде чем остановиться.

– Я ничего не делаю.

– Не лги мне, – говорит Кэл и хватает меня рукой за горло. – Зачем ты прилетела сюда, если не собиралась остаться?

– Ты отправил мне бумаги о разводе!

Рыча, он сдавливает мое горло сильнее и принимается трахать жестче, словно пытаясь разорвать меня пополам.

– Я пытался проявить зрелость и уважение.

– Ты даже не стал искать меня после того, как я оставила тебя в театре, – кричу я, все мое тело пульсирует от нарастающей разрядки и боли, которую она несет с собой. Оргазм нарастает, зависнув на пике горы, а мой взор затуманивается, говорить становится все труднее. – Как ты можешь утверждать, что скучал по мне, хотя сам даже не пришел за мной?

– О, черт возьми, Елена. – Кэл сдавливает сильнее, продолжая трахать меня так грубо, что я чувствую, как появляются синяки. – Я пришел за тобой. Хотел ворваться в квартиру твоей бабушки, закинуть тебя на плечо и забрать обратно домой, где тебе самое место. Я простоял под дверью, пытаясь понять, как сильно ты меня возненавидишь, если я лишу тебя права выбора. Если не позволю самой принять решение.

Я начинаю содрогаться вокруг его члена, кульминация начинается еще до того, как Кэл успевает закончить предложение. Черные пятна застилают глаза, знакомое парящее ощущение подвешивает меня во времени, когда я падаю с обрыва.

– Вот она, моя сладкая жена. Кончаешь на члене своего мужа, заставляя его жалеть, что он не провел последние две недели, зарывшись в тебе.

– Господи, Кэллум, – стону я, все еще пульсируя от оргазма, отправляющего по телу волну эйфории.

– Нужно кончить в мою грязную шлюшку?

Я яростно киваю, царапая его израненную грудь, затем приподнимаюсь на локтях и целую. Двигая бедрами вперед-назад, встречая каждый его толчок, я переплетаюсь с Кэлом языком, чувствуя на нем свой вкус.

Его ладони находят мою спину и крепко прижимают меня к его груди, когда Кэл делает последний толчок, а с его губ срывается глубокий стон. Пот струится по нашим телам, смешиваясь воедино, стол трещит под нами.

Я тычу его в бок, когда стол накреняется.

– Может, нам лучше сменить дислокацию.