Встречает нас маленький, похожий на Льва Дурова егерь, или кто он здесь, не знаю, честно говоря.

— Знакомьтесь, друзья, — представляет его Платоныч. — Это Степан Степаныч Золовкин, наш гостеприимный хозяин.

— Здрасьте-здрасьте, — с лукавой улыбкой кивает тот. — Ну, как доехали, доехали? Машинка-то ух! Да? Понравилась? Понравилась машинка? Ну пойдёмте-пойдёмте. Это Юрий всё Платоныч, Платоныч благодетель наш, благодетель, выбил вездеход такой, вездеход.

Он тараторит без умолку, повторяя слова дважды. Видать на охоте-то намолчится, да в отсутствие людей, а тут из него так и прёт речь родная.

— Давайте, сейчас сразу покушаем, покушаем, у меня уж и готово всё, готово, да. Петька! Бутылку принеси, бутылку! Не стой, значить, как в гостях, гостях!

Мы проходим мимо длинного деревянного сарая и забора из кривых палок к бревенчатой избе, где на большом крыльце, похожем, скорее, на террасу стоит стол и несколько стульев.

— А ну! — отмахивается Золовкин от огромного слепня. — Давайте, значить, обедать, обедать. Там за домом, умывальник, умывальник и туалет, тоже если надо кому, если надо. А тут у меня контора, значить, контора, ну, и лежбище, лежбище.

— А это? — показывает Жора на другой дом.

— Это для гостей, для гостей. Но вы-то дальше поедете, дальше, значить. Сейчас ружьишко подберём и поедете. А там у нас мишка, мишка. Малой ещё. Медведицу, значить, мамку его, мамку, подстрелили браконьеры, да, браконьеры, вот мы его и взяли к себе. Взяли, да. Ну, давайте, за знакомство, давайте, значить.

Пётр ставит на стол влажную бутылку пшеничной и отворачивается, пряча тоску в глазах.

Мы едим, а Золовкин ни на минуту не смолкает, как есть только успевает. Он угощает нас жареными карасями, тушёным мясом кабана, жестковатым, но вкусным, пахнущим зверем и пробуждающем звериные же чувства.

Гости, кажется, наслаждаются происходящим и с удовольствием вкушают таёжные дары. На десерт подаётся мёд в сотах и чай с таёжными травами.

— Какой аромат! — восхищается Георгий Леонидович. — Надо насобирать с собой.

— Я вам дам с собой, с собой, свежие этого года, года, только насушили, насушили. Там кипрей, кипрей, малина, да, малина, душица, такая здесь, аж голова кругом, голова. Значить, ещё смородина, зверобой, всё вот, как щас пьёти, пьёти, так и дам, дам, да, с собой.

— Спасибо Степан Степаныч, чай действительно бесподобный, да и вообще, всё угощенье, — говорит Скударнов.

— У нас знаете, всё очень яркое, — поясняю я. — Хоть погода, жаркая летом и морозная зимой, хоть и сама природа. Лето не слишком долгое, сейчас вот уж последние жаркие деньки, наверное, стоят. Так что растениям нужно успеть за короткий период цикл свой пройти, травам, тем же, вырасти, набрать цвет, привлечь пчёл. Оттого, наверное, и сила у них такая неимоверная, увидите в городе, тоненькая травинка асфальт крушит, гранит ломает. Сорняк такой у нас, что атомной бомбы не боится. Силища, энергия сумасшедшая и аромат дурманящий. Да у нас и люди такие, сильные и несгибаемые. Вот, Юрий Платоныч, например.