– Потому что будет лучше, если ты меня разлюбишь.
– Для кого это будет лучше?
– Для тебя.
– А для тебя?
Он коснулся губами уголка ее губ. Это было скорее его вопросом себе, чем ответом ей.
Пролетка затряслась на ухабах. Сергей посадил Ксению к себе на колени и обнял, смягчая тряску. Всю дорогу она прислушивалась к его объятиям.
Вышли из пролетки у ограды. Он забрал с сиденья постель и открыл калитку.
У подъезда стояла машина. Федорец сидел за рулем – Ксения узнала его скошенный затылок. Два человека, похожие, как близнецы – а может, они и были близнецами, – курили рядом.
– Она не сможет нести все это наверх, – сказал Сергей.
– Ей помогут, – ответил первый близнец.
Дворник, словно из-под земли вынырнувший, взял у Сергея из рук подушки, угодливо пробормотав:
– Не беспокойтесь, товарищ Артынов. Донесем как положено.
– Для чего вы этот цирк устроили? – поморщился Сергей.
– Для надежности, – усмехнулся второй близнец. – Да и вообще, долгие проводы – лишние слезы.
Ксению охватило такое оцепенение, сквозь которое никакие слезы не пробились бы.
– Никуда твоя жена не денется, – двусмысленно произнес первый. И обернулся к ней: – Ксения Андреевна, по всем бытовым вопросам обращайтесь к Федорцу. Его номер на листочке записан, в прихожей рядом с телефонным аппаратом. И денежное содержание тоже он будет вам доставлять. Он теперь ваш царь, бог и воинский начальник.
По взгляду, который Сергей бросил на говорящего, Ксении показалось, что он сейчас его ударит. Наверное, и тому так показалось – во всяком случае, он сделал опасливый шаг в сторону.
Но этот взгляд, полный холодной ненависти, был последним знаком внимания и к ничтожным этим людям, и к ничтожным же их словам. Сергей обнял Ксению с таким отчаянием и с такой силой, что у нее потемнело в глазах. Обнял и замер. Сердце его билось у ее виска так стремительно, что казалось, после этого оно может лишь остановиться.
Она не ждала слов из глубины его отчаяния. Все слова были в нем самом, в его руках, дыхании, в ударах его сердца. И в поцелуе, отдававшемся болью в ее губах, когда уже и шум мотора перестал быть слышен за поворотом улицы.