В природе существуют и иные способы формирования сообществ, но, по-видимому, они в основном недоступны нашему виду. Клан сурикатов или стая гиеновых собак часто формируется, когда несколько самцов из одного клана или стаи присоединяются к нескольким самкам из другого клана или стаи. Такой метод группового знакомства с самого начала обеспечивает относительную безопасность многочисленного населения вновь сформированного сообщества[797]. Табун лошадей часто формируется, когда свободно блуждающие особи из разных сообществ объединяются в образование, которое можно рассматривать как мини-вариант «плавильного котла». Наиболее близкая ситуация у людей – когда представители истребленных групп объединяются, формируя общину: так случилось с некоторыми американскими индейцами и беглыми рабами-африканцами, известными как мароны, которые создавали общества, разбросанные по всему Новому Свету[798].
Разрушение человеческих обществ
Разрушение человеческих обществ
Исходя из вышесказанного, раздел, по-видимому, является обычным путем к рождению человеческих обществ и сообществ других видов позвоночных. Деление дает виду явные преимущества, к тому же обе стороны, как правило, многочисленны, когда начинают отдельное существование[799]. Тем не менее маловероятно, что раздел человеческого общества похож на лишенный стрессов, автоматизированный процесс, характерный для медоносных пчел. В сообществах насекомых группы недовольных не поднимают мятеж, но люди, в конце концов, являются типичными сварливыми позвоночными. У нас имеется достаточно информации, чтобы определить факторы, которые, вероятно, вызывали распад обществ, состоящих из локальных групп охотников-собирателей, и оценить, какова возможная роль этих факторов в распаде оседлых обществ, включая современные государства.
Раздел общества у кочевых охотников-собирателей, вероятно, не ускоряли местные социальные проблемы, такие как семейные ссоры или избыточное воздействие социальных стимулов на людей, у которых частной жизни почти не существовало[800]. Учитывая, насколько свободно люди могли перейти в локальные группы, расположенные где-нибудь в другом месте в пределах территории, подобные конфликты можно было решить без болезненного социального разрыва[801]. Что характерно, распад плохо функционирующей локальной группы не влиял на представление каждого о том, кто он такой, – на его идентичность. Жизнь продолжалась после того, как люди выбирали, с кем из их общества они чувствуют себя более комфортно. Раздел общества становился более типичным результатом разлада между более крупными объединениями людей, во многих локальных группах. Именно на этой стадии у нашего вида начинал разворачиваться двухэтапный процесс, наблюдаемый у наших родственников-приматов и других млекопитающих: появлялись фракции, с которыми люди становились все более связанными, а затем, часто годы спустя, следовало обострение отношений.