Гибкость человеческой идентичности означает, что различия в способах существования не являются краеугольным камнем при дифференциации наших обществ подобно тому, как это происходит у других видов животных, выполняющих свою экологическую роль и занимающих определенную экологическую нишу. Да, общества способны выбирать различные подходы к обеспечению себя пропитанием, что может снизить конкуренцию. Например, прибрежные общества могли обоснованно полагаться на рыбную ловлю, а их соседи – охотиться на дичь, и народ мог рассматривать этот выбор как часть того, что их характеризует. Тем не менее общества, живущие в одних и тех же условиях, могут питаться одинаковой пищей и делать одинаковые орудия, и единственными внешними различиями между ними являются произвольные вариации в мифах или одежде.

Не все изменения идентичности происходят намеренно. Люди стараются выполнять традиционные действия как можно лучше, но из-за ошибок памяти поведение может ненамеренно меняться из поколения в поколение, и временами это причиняет вред, как в ранее приведенном примере с когда-то хорошо знавшими океан тасманийцами, которые забыли навыки рыбной ловли. Письменные свидетельства замедляют, но не предотвращают утрату даже тех вещей, которые люди ценят больше всего. Слабая память и новые настроения могут влиять на восприятие хорошо документированных событий, когда мы представляем прошлое в виде аллегорий. Члены дописьменных обществ, зависевшие от воспоминаний друг друга, наяву проживали игру «Испорченный телефон», в которой предложения, передаваемые от человека к человеку, все больше искажаются и становятся неузнаваемыми, – за исключением того, что для членов таких обществ искажение могло охватывать все, что они делали.

Изменения речи сами по себе служат наиболее ярким доказательством такого сдвига. Даже в наш век глобального взаимообмена сохраняется богатое разнообразие языков и их диалектов. На речь, приближенную к речи жителей штатов Среднего Запада, часто указывают как на стандарт американского английского. Тем не менее, слушая этот акцент по телевидению и радио из поколения в поколение и отчасти его перенимая, англоговорящее население по всему миру сохраняет свои собственные отличительные речевые модели и направление изменений языка. Жители Среднего Запада сами продолжают отклоняться от «своего» стандарта: изменение гласных звуков началось в районе Великих озер в 1960-х гг. и характеризуется удлинением звука «a» в определенных словах, так что, например, trap стало звучать как tryep[809]. Лингвисты наслаждаются такими вариациями, фиксируя их во всех обществах, от локальных групп бушменов !кунг до британской королевской семьи.