– Что такое? – спросила я.
– Мне не хотелось бы это признавать, но, похоже, ваша интуиция вас не подвела, мисс Ферридэй, – ответила директриса, и мне даже показалось, что она готова улыбнуться.
– Не понимаю.
– Ребенка зовут Паскалин, – повторила за девочкой директриса с таким видом, будто я не понимаю очевидных вещей.
– Господи, и что?
– Во Франции любой добрый католик знает, что имя Паскалин означает «рожденная на Востоке».
Глава 31 Кася 1945 год
Глава 31
Кася
Летом сорок пятого, когда мы с Зузанной вернулись домой, я старалась смотреть на мир оптимистично, но это было нелегко. Мы пробыли в Равенсбрюке около четырех лет. После того как я узнала о том, что происходило все это время, мне трудно было понять, почему мир не пришел нам на помощь. Сначала Гитлер в тридцать девятом напал на нас с запада, затем в тот же месяц – русские с востока. Да, в результате Британия и Франция объявили Германии войну, но они не прислали к нам на помощь ни одного своего солдата. Первые сообщения об Аушвице, которые с огромным риском польское подполье переслало западному миру, остались без ответа. На сообщения о тысячах польских офицеров, расстрелянных в лесу под Катынью, а среди них мог быть отец Петрика, мир тоже не среагировал.
Поэтому, когда этот мир после капитуляции Японии праздновал официальное окончание войны, я не испытывала особой радости. Для нас война не закончилась, просто теперь мы были под другим диктатором. Пусть это не так очевидно, но Сталин уже наложил лапу на Польшу. Многих руководителей польского Сопротивления, а среди них были друзья Петрика, забрали и впоследствии убили военные Красной армии и представители безжалостной сталинской службы НКВД. Энкавэдэшники – милые люди, задача которых заключалась в выявлении «врагов народа». Они казнили десятки тысяч польских политзаключенных и не меньше сослали в ГУЛАГ. Вместо новой жизни Польша получила новую форму несправедливости.
В результате мы вынуждены были соблюдать осторожность и постоянно оглядываться через плечо.
После возвращения я первым делом решила проверить наш с Надей тайник, в котором мы до войны оставляли друг другу книжки. Ничего особенного – просто давным-давно девочкам-подросткам нравилось играть в детективов.
Каменная стена на улице, где раньше жила Надя, устояла, только по краям появились выщербины.
Мне очень хотелось, чтобы книжка, которую оставила для меня Надя, оказалась в тайнике.
Я вытащила камень из стены и достала книгу. Стряхнула пыль с желтой обложки. «Сатана из седьмого класса» Корнеля Макушинского. Наша любимая книга, мы столько раз ею обменивались.