Я снова завернула пальто в оберточную бумагу.

– Мадам, благодарю. Я прослежу, чтобы оно нашло себе хороший дом. Если зайдете в универмаг, там можно выпить горячий кофе.

Пожилая француженка положила руку в белой перчатке на мою ладонь. Хлопок был теплым и гладким.

– Спасибо, дорогая.

Я достала из кармана визитную карточку:

– Вот, возьмите. Это НАДИС, благотворительная организация, ее поддерживает моя мама. Они помогают женщинам, вернувшимся из… из лагерей. Там работают женщины, которые сами были депортированы. Они занимают одну квартиру. Это недалеко от Люксембургского сада.

– Благодарю, – сказала пожилая дама и повернулась к выходу.

– Мадам, постойте. – Я извлекла из-под стола «паек К». – У меня есть еще. Вы не возьмете?

Она посмотрела на коробку:

– О нет, дорогая, отдайте это кому-нибудь, кто…

– Прошу вас, возьмите.

– Хорошо, вообще-то, у меня есть одна соседка…

Я улыбнулась:

– Соседка. Вот и хорошо. Я буду рада, если это кому-то поможет.

Пожилая женщина зажала коробку с пайком под мышкой и вышла из нашего маленького обменного пункта в водоворот толпы у входа в универмаг.

За день было еще много похожих историй, а ближе к концу рабочего дня, когда я уже приготовилась отдохнуть, посетителей в универмаге стало даже больше, чем утром. Да еще похолодало, и я на себе почувствовала, что значит остаться без пальто. Мама случайно положила в кучу пальто на обмен и наши с ней, а потом развесила их. В результате я осталась без верхней одежды.

Ветер усилился, пальто раскачивались на хлипких деревянных вешалках. Я наклонилась, чтобы поправить жакет, да так и замерла в полусогнутом состоянии. С его ростом, Пола было просто невозможно не заметить в толпе. Он уверенно шел в мою сторону. Моим первым желанием было нырнуть в толпу и спрятаться, но кто бы тогда присмотрел за нашими вешалками?

Я подумала, что Пол уже наверняка живет своей жизнью и забыл обо мне.

Он подходил ближе, и теперь уже можно было оценить, насколько он хорош в своем темно-лиловом вельветовом пиджаке. И похоже, он неплохо питался – набрал мышечную массу, хотя и сохранил худобу. Все могло быть гораздо хуже.

– Помнишь меня? – спросил Пол.