– Что?

– Ты что, глухая? Понюхай, говорю.

Лизель несмело наклонилась и уловила исходящий от коричневой рубашки мерзостный дух.

– Езус, Мария и Йозеф! Это?..

Мальчик кивнул:

– Оно и на подбородке у меня. На подбородке! Еще повезло, что не наглотался!

– Езус, Мария и Йозеф.

– На Гитлерюгенде недавно удобрили плац. – Он еще раз неуверенно и с отвращением оглядел скомканную ткань. – Кажется, коровье.

– А этот, как его – Дойчер, – знал, что оно там?

– Сказал, что нет. Но улыбался.

– Езус, Мария и…

– Смени пластинку, а?

Какая-нибудь победа – вот что требовалось Руди в тот момент. Он проиграл Виктору Хеммелю. В Гитлерюгенде – неприятность за неприятностью. Хоть обмылок успеха – вот чего он хотел, и он был твердо настроен этого добиться.

Руди зашагал было дальше к дому, но, уже дойдя до бетонного крыльца, передумал и двинулся обратно к Лизель, медленно и целеустремленно.

Спокойно и сдержанно он заговорил:

– Знаешь, что поднимет мне настроение?

Лизель передернуло.

– Думаешь, я соглашусь – когда ты в таком…

Руди она, казалось, разочаровала: