– А не открыто ли то окно? – шепотом спросил он. Рвение высунулось из его голоса и рукой легло на плечо девочки.

– Jawohl, – ответила она. – Так точно.

И в сердце у нее вдруг стало жарко.

Всякий раз, когда они обнаруживали, что окно плотно захлопнуто, Лизель под внешним разочарованием прятала яростное облегчение. Хватит ли у нее наглости забраться в дом? И вообще, для кого и для чего она туда полезет? Для Руди? Найти немного еды?

Нет, невыносимая правда была такой:

Ей нет дела до еды. И Руди, как ни жаль было это сознавать, имеет к ее плану лишь косвенное отношение. Ей нужна книга. «Свистун». Лизель претило получить его от одинокой жалкой старухи. А вот украсть – это чуть более приемлемо. Украсть его – в каком-то извращенном смысле – было почти все равно что заслужить.

Свет менялся целыми блоками оттенков.

Массивный ухоженный дом притягивал детей. Их мысли зашуршали шепотом.

– Хочешь жрать? – спросил Руди. Лизель ответила:

– Помираю, как хочу! – Книгу.

– Смотри – наверху свет зажегся.

– Вижу.

– Не расхотела жрать, свинюха?

Секунду-другую они нервно посмеялись и стали для порядка рядиться, кто полезет в окно, а кто встанет на вассаре. Руди, видимо, полагал, что, как единственный мужчина, лезть должен он, но Лизель явно знала дом. Так что лезть ей. Она представляла, что находится по ту сторону окна.

Так и сказала.

– Лезть надо мне.

Лизель зажмурилась. Крепко.