Я имею честь быть с глубочайшей и почтительнейшей преданностью Вашего Превосходительства и т. д.

А. В. Суворов принцу де Линю, Варшава, 20(31) декабря 1794 г.[1535]

А. В. Суворов принцу де Линю, Варшава, 20(31) декабря 1794 г.[1535]

Любезный принц, милый друг.

Если мой ответ по примеру Вашего прелестного письма непременно должен носить печать гения, то мне лучше бы отложить перо. Но если в сем деле способна помочь добросердечность, то я все же решусь говорить.

Это мне следует гордиться любовью Вашей Светлости. Друг, подобный Вам, любезный принц, бросает вызов самой дружбе.

Если бы когда-нибудь судьба и выбор моей государыни направили меня в рейнскую армию, я бы исполнил свой долг, оставив прочее на попечение провидения, будучи уверен в неминуемости успехов, лишь бы только какой-нибудь герой, подобный Вам, любезный принц, соединил свои труды с моими.

Относительно ужасов и ошибок положимся, любезный принц, на обстоятельства более благоприятные. Пускай между тем дружба утешит нас. Нет под луной такой беды, что не забудется рядом с таким другом, как Вы.

Сохраните еще надолго, милый принц, сию обворожительную веселость, сию душевную безмятежность, с которой никогда не стареют, и соблаговолите часто подавать мне ее знаки, представляя случаи повторить Вам, любезный принц, заверения в полной преданности и нежной дружбе, которые внушает мне Ваша особа и с которыми я имею честь пребывать вовек,

любезнейший принц, / Вашей Светлости

нижайшим и преданнейшим слугой. Суворов-Рымникский

А. В. Суворов принцу де Линю, Варшава, 24 января (4 февраля) 1795 г.[1536]

А. В. Суворов принцу де Линю, Варшава, 24 января (4 февраля) 1795 г.[1536]

Милый принц! Любезный Пилад!

Отчего Вы столь упорно молчите? Перестал ли я быть Вашим Орестом? Друзья должны делить меж собой все радости и невзгоды подлунного мира.

Каков же был день 2 февраля нового стиля, любезный принц! Твой друг был удостоен портрета своего августейшего монарха[1537], каждая черточка которого светится его великодушием! Я пал ниц в молчании и не загадал иного желания, как только чтобы мой Пилад был сему свидетелем.

Увы! Оттого ли это, что не бывает полного удовольствия, и посему, любезный принц, я становлюсь достойным сего драгоценного дара? Отчего же судьба столь сильно отдалила меня от южных безбожников[1538]? Если когда-нибудь она приведет меня к ним, то или я погибну, или Германия и мое отечество лишатся врагов.

Несчастная Голландия! Нужно ли было добывать независимость ценой такой крови, дабы пасть потом жертвой карманьольцев[1539]?