– Теперь ты должен сделать то же для меня, – сказала она, пока он приходил в себя, бессильно опустив голову и тяжело дыша.

– Что сделать? – Он потянулся к ней, гадая, смогут ли они проделать это еще раз, а пока просто поцеловаться.

– Довести меня до таких же ощущений. Ты должен это сделать. В школе мы делаем так друг для друга.

Тони выглядел растерянным.

– Что делаете?

– Господи, прекрати спрашивать! – Джулия показала на обмякший пенис Тони и на свое платье, липкое от его семени. – Вот это! Девушку тоже можно довести до такого. И ты сможешь – нужно просто постараться, потереть чуть сильнее.

– Я не знал. – У него возникло ощущение, что он только что допустил серьезную оплошность – очевидно, что все люди умели делать что-то, а он этого не понимал. – Прости. Покажи мне. – Он потянулся к ее бюстгальтеру, но она начала застегиваться.

– Нет, не сегодня. Мне нужно возвращаться. Йен расскажет папе, если я не вернусь как можно скорее. Он был бы не прочь нас застукать, знаешь ли.

– Твой отец? Но я ему нравлюсь, – с уверенностью сказал Тони.

– Может быть, но лишь потому, что ты племянник Дины. Если он узнает, чем ты занимаешься со мной в живой изгороди, он скорее всего задушит тебя. Он из тех викторианцев, которые считают, что даже ножки у пианино должны быть прикрыты. Ему везде мерещится секс, бедный неудачник. Наверное, это потому, что он давно не был с женщиной.

– Джулия, не надо, – сказал он. – В конце концов, он твой отец.

– Боже, ты говоришь совсем как он, особенно когда делаешь такой суровый вид. Это всего лишь наши тела, разве не так?

Она улыбалась ему, а он думал о том, какая она милая, когда не пытается быть драматичной. У нее ровные белые зубы, а на веснушчатых щеках играл румянец. Внезапно он почувствовал прилив дурацкой привязанности к ней. Ему не хотелось, чтобы она уходила.

– Что мы будем делать теперь, когда спектакли закончились? – подумал он вслух. Ему вдруг стало ужасно тяжело, будто его придавило огромным валуном уныния.

– Может, покатаемся завтра на велосипедах? – сказала Джулия. – Или можем сплавать на остров Браунси. Я все равно туда собиралась; там есть старый форт, который я хочу нарисовать и показать преподавателю живописи. Она говорила, что нам нужно рисовать памятники архитектуры на тот случай, если их разбомбят. Заодно устроим пикник и поплаваем, хочешь?

Это было сказано с таким безыскусным энтузиазмом, что он только улыбнулся и ответил:

– С удовольствием. Спасибо.

– А Йена мы не возьмем, правильно? Он все равно собирает вещи для школы.

– Не надо о школе, – сказал Тони, чувствуя, как возвращается тошнота. – Я не хочу туда ехать.