– Я останавливалась здесь однажды вечером, перед тем, как отправиться по обмену во Францию, и запомнила, что дом очень большой. Но, господи, он же просто пугающе огромный! – ужасалась она, сжимая его руку, пока он вел ее с крыльца на кухню.

Что касается Бена, для него это был просто дом, где он провел большую часть своей жизни. Нельзя сказать, что он ненавидел его так, как школу, где надпись Huc Venite Pueri Ut Viri Sitis («Они приходят сюда мальчиками, но уходят мужчинами»), сделанная огромными буквами на воротах, приветствовала каждого прибывшего ученика. Нельзя утверждать и обратное – что он обожал его так же, как Боски, и грезил о нем, как делали все они, мечтая скорее прогнать скучные серые зимние месяцы и молясь о грядущем лете, чтобы скорее очутиться там… Нет, Ривер-Уок стал для него не более чем местом, где хранился его «Лего», где школьные учебники были аккуратно сложены в книжный шкаф в его комнате и где он спал большинство ночей. А когда он ушел из дома и поступил в Бристольский университет, он почти перестал вспоминать о нем и тем более приезжать. Проще было держаться подальше.

Шампанское оказалось в полном порядке в прохладном, влажном погребе, выкопанном под садом на заднем дворе. Не совсем понимая, чем бы ему заняться в столь ранний час, Бен пересек длинный, унизанный бусинками росы сад, и ноги сами привели его к воде. Было очень тихо, и, достигнув Темзы, он увидел, что речка совершенно неподвижна. Казалось, что плакучая ива провалилась под воду – такой гладкой, такой застывшей выглядела отражающая ее поверхность чернильно-черной реки. На другой стороне пылал в красных лучах восходящего солнца Хэм-Хауз[182]. Бесшумно скользила по воде камышница[183]. Где-то далеко лаяла собака. Бен сунул руки в карманы пиджака и глубоко, до дрожи, вздохнул.

Ему двадцать три года, и сегодня он станет женатым человеком. Это случится, и все будет совсем иначе. Многие друзья его возраста даже и не думали остепениться. Некоторые из них все еще учились, двое никогда не бывали на свадьбах и теперь лопались от скепсиса.

– Зачем тебе жениться? – спросил его давнишний и фактически единственный школьный друг Бингхем прошлой ночью. Они пошли выпить в «Белого лебедя» на берегу реки. Бингхэм фанател от метала: он даже ездил в Берлин на концерт «Моторхэд»[184], а еще вытатуировал на спине туз пик[185], которым он безмерно гордился. Днем Джордж Бингхэм был адвокатом-стажером; он встречался с девушкой по имени Луиза, тоже из округа Хоум, настоящей панкушкой с булавкой в ухе-Бен встретил ее как-то, и она вынула булавку и продемонстрировала ему, в красках рассказав, как делала прокол сама себе. Она готовится стать медсестрой, поэтому знает, что делает, объяснила тогда Луиза. При этом и ей, и Бингхему казалось совершенно нормальнымжить такой жизнью: днем работаешь, вечером – развлекаешься, и тебя несильно заботит все остальное.