– Как бы я хотела, чтобы все поскорее закончилось, – сказала она, сжимая его руку, когда они сидели на улице у переполненного паба «Клифтон» и пили крепкий сидр-это было первое место вне дома за долгие годы, где им удалось спокойно поговорить. – Представь: мы уже женаты, живем в нашей уютной квартирке и не нужно беспокоиться ни о чем, кроме друг друга.

Несмотря на это, Мадс хотела пышную свадьбу, что было совершенно нормально, хотя Алтея и не упускала случая заметить: в ее времена свадьбы ничуть не походили на цирк с конями – не то что сегодняшние. «Я выходила замуж в сером костюме из букле[179], в ЗАГСе в Челси, без подружек невесты. Мы просто пообедали в клубе искусств и разошлись по домам, а тот костюм я носила потом еще много лет», – рассказывала она абсолютно всем, кто слушал, когда поднималась тема свадьбы. А обращаясь к Бену, добавляла: «Мадс затеяла пышную церемонию, потому что она думает, что так положено, а вовсе не потому, что ей на самом деле этого хочется».

Бен соглашался, но думал, что дело тут все-таки в чем-то большем. Лучше всего это обозначила Корд, заметившая, что свадьба для Мадс – это что-то вроде тематической вечеринки «Смотрите-ка, теперь я тоже член семьи!». Она сказала это достаточно резко, и все же Бен с трудом мог отказать ее словам в правдивости.

Итак, подружками невесты стали четыре старые подруги Мадс из школы, которых Бен никогда не встречал, да и сама Мадс почти не видела, и они обязательно должны были нарядиться в пышные платья из тафты и венки из гипсофилы[180]. Церковь выбрали огромную: достаточно просторную, чтобы вместить всех друзей мамы и папы по театру, и как раз подходящего размаха для голоса Корд, которая, хотя и категорически отказывалась быть подружкой невесты, петь неохотно соглашалась.

– Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня в твой день, – слабо сопротивлялась Корд их просьбам.

– А я хочу, – упиралась Мадс. – Чем больше людей смотрит на тебя, тем меньше их смотрит на меня. Я это ненавижу.

Прием должен был состояться в Марбл-Хилл-Хауз[181], в нескольких сотнях метров от Ривер-Уок, а потом они собирались вернуться в дом его родителей, чтобы еще выпить и послушать музыку. Обед для близких друзей и семьи запланировали на следующий день. Бен сделал пометку – проследить, чтобы ребята из магазина поставили шампанское в погреб, но тут же задумался, хватит ли времени, чтобы оно охладилось. В конце концов режиссер внутри его решил, что будет лучше, если он встанет и сделает все сам – все равно спать больше не хотелось. Бен натянул джинсы и футболку и тихо спустился вниз, мимо вместительной гостиной – сцены, на которой разворачивались драмы бесчисленного числа вечеринок, а ныне тихой, серо-желтой в утреннем свете. В прихожей он надел свои старые резиновые сапоги, глядя на лестницу и огромное окно в задней части дома и снова вспоминая Мадлен. В первый раз она вернулась в Ривер-Уок всего несколько месяцев назад, и, так как они не очень часто бывали в Лондоне, слишком разволновалась.