Вологодские типы
Вологодские типы
Разъездами и разными делами, дававшими огромные прибыли, Терещенко так был занят, что не находил времени вести переписку с Верещагиным. Нередко ведением деловой корреспонденции занималась супруга Терещенки — Елизавета Михайловна. С ней в переписку вступал иногда и Верещагин.
В первых числах января 1893 года он писал:
«Живу в богоспасаемой Вологде, Елизавета Михайловна, и так как еще ничего не сделал, то глаз никуда не кажу, занимаюсь… Думаю, что нынешней зимою попаду на самый Север и поселюсь там на несколько месяцев. Хорошо на Севере, спокойно, пахнет стариною, и люди здесь истые, крепкие… Весь город обсажен березами. Дома почти все деревянные, извозчики возят за гривенник. На улицах не бранятся, не ссорятся, говорят степенно, певуче, на «о», не без северной прелести. В окрестностях кое-где есть деревянные церкви, собираюсь там побывать. По узким зимним дорогам ездят гуськом. Шапки-треухи, шубы мехом кверху, подшитые валенки и лыжи за собой на веревочке, — это ли не старая Русь!..»
«Живу в богоспасаемой Вологде, Елизавета Михайловна, и так как еще ничего не сделал, то глаз никуда не кажу, занимаюсь… Думаю, что нынешней зимою попаду на самый Север и поселюсь там на несколько месяцев. Хорошо на Севере, спокойно, пахнет стариною, и люди здесь истые, крепкие… Весь город обсажен березами. Дома почти все деревянные, извозчики возят за гривенник. На улицах не бранятся, не ссорятся, говорят степенно, певуче, на «о», не без северной прелести. В окрестностях кое-где есть деревянные церкви, собираюсь там побывать. По узким зимним дорогам ездят гуськом. Шапки-треухи, шубы мехом кверху, подшитые валенки и лыжи за собой на веревочке, — это ли не старая Русь!..»
В ту зиму Василий Васильевич работал и отдыхал в Вологде и ее окрестностях. По укатанным снежным дорогам нередко выезжал он за город. Побывал под Вологдой в Прилуках, побывал у Спаса-Каменного на Кубенском озере. Всюду среди вологжан Верещагин искал и находил интересных людей, писал с них портреты. Во время работы, разговаривая с простыми, прожившими большую и нелегкую жизнь людьми, он собирал этнографические материалы. Автобиографические рассказы нескольких вологжан, охотно позировавших художнику, в скором времени были изданы Верещагиным отдельной книжкой, с иллюстрациями и портретами его работы. Однажды в Вологде Верещагин отправился на толкучку и в огромной толпе праздно шатающихся вологжан приметил старца — с предлинной седой бородой, спускавшейся до пояса, с волосами, спадающими на воротник из собачьего меха. Лицо старца было покрыто глубокими морщинами, седые брови срослись над переносицей. Он был похож не то на сказочного колдуна, не то на отшельника. Но поскольку старец отпускал не подходящие для монашеского чина словечки, Верещагин решил, что этот человек благообразный только внешне. И, видимо, он прожил жизнь, о которой стоит послушать, тем более неплохо бы нарисовать такую неповторимую физиономию. Художник стал со стороны наблюдать за старцем, прислушиваться к его речи и вскоре пригласил к себе для беседы на Екатерининскую улицу в дом купчихи Александровой.