— А какая тебе, господин хороший, корысть со мной разговоры разговаривать? — спросил старик Верещагина. — Я уж как-никак свое доживаю, и удовольствие одно осталось — средь людей потолкаться, выпить на даровщинку, — деньга — она не всегда водится. Допреж ни в чем себе отказу не делал, когда руки были золотые, а теперь вся доброта прошла только в памяти и осталась…

— Ты, дед, посидишь со мной час-другой, рублевку заработаешь, а на рублевку, сам знаешь, можешь купить хоть пуд муки, хоть четыре сороковки водки.

— Занятно! — отозвался старец на столь неожиданное предложение. — А чего ты, господин хороший, с меня на рубль выпросишь? У меня только кожа да костьё и остались, да лик такой, что малы дети пугаются.

— Вот я лик-то твой и хотел бы нарисовать.

— Ага! Значит, вы к художествам страсть имеете? Так, так… Это дело нам было тоже с руки! — оживился старик и спросил: — Какая ваша фамилия, может наслышаны мы?..

— Верещагин.

— Василий Васильевич?

— Да, я самый.

Старик раскрыл глаза, посмотрел внимательно на художника и низко ему поклонился:

— Вашей светлости, Василий Васильевич. Как же, как же, всякий просвещенный человек вас знает. В газетках про вас читывал, в Петербурге у Цепного моста даже на вашей выставке бывал!.. Вы тогда помоложе намного были, да и я не таким чучелом выглядел… К вам, говорите, на Екатерининскую? Пожалуй, схожу. В рубле нужду имею, что тут грех таить! Нынче рубли у меня под ногами не валяются…

Опираясь на длинный суковатый вересовый посох, старик топал подшитыми валенками по дощатому тротуару, за Верещагиным. В деревянном крашеном домике, в комнате, сплошь уставленной кадками с неувядающими цветами, временно жил Верещагин у вдовы, купчихи Александровой.

— Ну, снимай свой армяк, садись, как тебе удобнее, не стесняй себя движениями. А главное — рассказывай, чтоб не было скучно ни тебе, ни мне, — предложил Верещагин и приготовился рисовать старца. Тот не спеша скинул с себя армяк, достал из кармана изогнувшийся роговой гребень и тщательно расчесал бороду, отчего она стала похожа на развернутый пучок льна-долгунца.

— Как у вас жарко натоплено! Хозяюшка, видно, дровец не жалеет.

Хозяйка как раз выглянула из-за занавески и, всплеснув руками, заголосила:

— Ну, Василий Васильевич, где ты это Федьку-то Немирова подхватил?

— А вы его знаете?

— Как же, вся Вологда его знает! Не смотри, что пугалом смотрит, в армячишке похаживает и борода будто у пророка, а поработал он за свой век — дай господи так каждому! Мне всю мягкую мебель так починил, что лучше новой стала. А вы поспрашивайте его, Василий Васильевич, и богомаз он всем известный. Не смотри, что косо повязан…