— И тут порядок! — проговорил довольный Верещагин. — Сам варенья наварю, какого в магазине у Елисеева не бывает! Земля здесь хорошая, в удобрении почти не нуждается — своя, родная, московская земля! А эти подмосковные места в Нижних Котлах и около еще Иван Болотников боярской кровью освежил. Москва, Москва, куда ни глянь — кругом история!.. — Услышав звуки рояля, он усмехнулся и сказал:

— Золото женка! Как она играет хорошо! И любит же она Рубинштейна!

Осмотрев свое небольшое имение со всех сторон, художник вернулся в мастерскую и стал разбирать скопившуюся за два месяца корреспонденцию. Каких тут только не было писем, извещений и счетов! Официальные бумаги — в сторону. В первую очередь — письма от друзей и знакомых. Лидия Васильевна помогала ему просматривать письма и складывала отдельно те, что требовали немедленного ответа. Из типографии Кушнарева принесли пахнувшую краской корректуру. Верещагин с нескрываемым удовольствием принял ее от посыльного и к расписке добавил: «Постараюсь завтра вернуть. В. В.».

Лидия Васильевна взяла из рук мужа корректурные листы и, бегло взглянув на них, сказала:

— Вася, не разменивайся! Ей-богу, это не твое дело! Лучше графа Толстого не напишешь.

— Истину открыла! — усмехнулся Верещагин. — Разумеется, я не соперник ни живым, ни мертвым классикам. Но куда девать мне вечернее время, если не заниматься писанием? Учти, при свете лампы я кистью не работник. А писать пером мне есть о чем. Как видишь, моя проза без особых претензий на мастерство. К тому же литературная работа не мешает живописи, а как бы дополняет ее. О нашей поездке по Северной Двине я тоже намерен написать очерки, благо моя записная книжка — хорошая помощница! Но это так, между делом. Основное — живопись, снова и снова займусь картинами 1812 года.

Верещагин взял одну из просмотренных открыток и, улыбаясь, подал Лидии Васильевне.

— Вот посмотри, сам «Наполеон» напоминает мне о прерванной работе.

— «Милостивый государь, господин Верещагин, — прочла вслух Лидия Васильевна. — Осмеливаюсь Вас беспокоить, как я слышал, Вы искали себе натуриста. Вы с меня писали Наполеона, и если я нужен, известите письмом. К сему Петр Филиппов. Рождественка, Монастырский дом, кв. 1».

— Пропился, наверно, разбойник. О заработке беспокоится. Придется пригласить. Второго такого по сходству с Бонапартом трудно найти, — добродушно отозвался Верещагин и, взяв открытку, передал ее своему работнику Ивану: — Вот, Ванюшка, завтра поедешь за багажом на вокзал. Попутно привези мне Петьку Филиппова с Рождественки.