РоманыЖизни, которые мы не прожилистр 208
Светлый фон
Если мне улыбается удача, обратно со мной возвращается Ни Вайан или ее мать: сочувствуя моему одиночеству, они приглашают меня к себе в гости, посидеть на веранде и перекусить чем-нибудь с ними. У них есть две масляные лампы, озерцо подрагивающего света которых не подпускает темноту. Пока я нахожусь в компании двух этих женщин, слушаю их бойкую трескотню, едва ли понимая хоть слово, – чувствую себя защищенной. Я счастлива есть, как едят они, сидя на полу, подхватывая рис из большой горки на банановом листе руками, а не ложкой. Женщины опешили, когда впервые увидели, как я это проделываю: они раздобыли где-то погнутую алюминиевую ложку и положили ее рядом с тарелкой, словно накрыли «стол» на западный манер. Когда я оставила ложку без внимания и начала есть руками, мать Ни Вайан восхищенно хлопнула себя по бедру. И проговорила что-то непонятное.

С тех пор она относится ко мне с большой любовью. Когда бы я ни зашла, у нее всегда находятся для меня фрукты или что-то из ранее приготовленного. Угощая, она единственным доступным ей способом показывает мне свою заботу. Она готовит пельмешки со свининой, запекает утку, жарит рыбу, натирает мякоть кокосовых орехов и получившуюся стружку добавляет почти во все блюда. Недавно зажарила что-то ломкое и хрустящее и протянула мне это, сваленное горкой в кокосовой скорлупе. Я попробовала – и сразу поняла, что, скорее всего, съела насекомое, и мне чуть дурно не стало.

С тех пор она относится ко мне с большой любовью. Когда бы я ни зашла, у нее всегда находятся для меня фрукты или что-то из ранее приготовленного. Угощая, она единственным доступным ей способом показывает мне свою заботу. Она готовит пельмешки со свининой, запекает утку, жарит рыбу, натирает мякоть кокосовых орехов и получившуюся стружку добавляет почти во все блюда. Недавно зажарила что-то ломкое и хрустящее и протянула мне это, сваленное горкой в кокосовой скорлупе. Я попробовала – и сразу поняла, что, скорее всего, съела насекомое, и мне чуть дурно не стало.

Потом я твердо себе сказала: «Гаятри, чему тебя учил отец? Попав в новую страну, нельзя ни от чего отказываться». И чем креветка отличается от большого таракана? Так что я без лишних вопросов съела еще немного этой непонятной жареной вкуснятины. И до сих пор жива и могу обо всем рассказать, разве нет? Но я знаю, что в душе трусиха. Стоит мне оказаться на празднике и увидеть груды панцирей рядом с разделывающими черепах мужчинами, как меня пронзает дрожь. Вот не могу я есть черепах и ничего не могу с собой поделать. Знаю, ты бы не почувствовала ничего, кроме любопытства.