У пластунов, сплошь чужих казаков с насупленными лицами, искать защиты было глупо. Тихон Маркяныч схватился за сердце, обессиленно присел на высокое казацкое седло, кем-то сгруженное близ вагона. Не успел отойти от горя, отдышаться, как оповестили о сборе.

Гражданский люд и нестроевые казаки, женщины разливной толпой заполонили площадь возле серокаменного католического собора. На лицах — дорожная усталость, настороженность, угрюмая тень. Перекатывались волны разговоров.

— Ну да. Ветрел зараз станичника. Эту селенью отбили у партизан, будь они прокляты! Полки в горы лезут, гонют их дальше. А нам отрезают округу на пятьдесят вёрст!

— Ну и чего ж хорошего? Простору много, а земли нема. Горы. На камнях хлеб сеять?

— Политическая обстановка здесь... э-э... витиевата. Муссолини уже не правит единолично. Я прочёл в венской газете, что правительство Бономи в Риме... э-э-э... под контролем англичан...

— Фрось! Иде матерь твоя? Небось, убьёт мине. Я мыло позычила, а его прямо на глазах, гады, спёрли! Вот наказание...

— Пейзажи прекрасны. Климат тут хорош. Обилие солнца. Итальянцы, батенька, близки нам по темпераменту. Уживёмся! Создадим автономную область.

— Хоть вы и благородный учёный, а несёте кобылий бред! Какую область? Дурачков-побирушек?

Немолодой бокастый офицер с погонами сотника, в белых перчатках, в сопровождении двух разбитных казачков, бряцающих шпорами и шашками, поднялся на ступени храма, картинно вознёс руку, призывая к тишине. И как только голоса поредели, по-командирски зычно пророкотал:

— Бр-ратья казаки и судар-рыни казачки! Пр-риветствую вас на итальянской земле! Вы пр-рибыли в область Фр-риули. Нам отведена территория на долговр-ременное пользование. Будем р-расселяться по войсковому пр-ринципу. Внимание! — Эмигрант одышливо заносил грудью. — Тер-рцы поселяются в селе Кьяулис, вас пр-роводят до места! Донцы и кубанцы р-размещаются по дороге на юг.

— Там хоть есть земля, чтоб хлеб рос? — выкрикнула, не стерпев, какая-то хриплоголосая тётка.

— Есть, милушка! Долина. Кур-рорт! Ближе, в Коваццо и окр-рестных сёлах, останутся кубанцы. А донцам отдаётся горродок Алессо. Местечко славное. Это пр-риказ походного атамана и обсуждать не дозволено. Господа атаманы! Пр-риступить к постр-роению походных колонн!

Тихон Маркяныч застал своих спутников в полной готовности. Гнедая была заложена в телегу. Полина Васильевна, Настасья и Светка заканчивали укладывать оклунки и утварь. Управившись, бабы уселись. А деваха, видя, что отец подклинивает рассохшуюся спицу заднего колеса, увеялась к вокзальной ограде, куда отозвал бойкий чубатый зубоскал. Секретничала с ним до тех пор, пока не тронулась колонна.