Шоссе петляло по долине, то прижимаясь к подножию гор, то ускользая. Тенистые склоны Альп фиолетово синели, а на солнечной стороне вырисовывались скальные выступы, кручи, луговой пояс, багряные и медные разливы увядающего леса, щетинистые косяки кряжистых деревьев. Тихон Маркяныч полюбопытствовал у поравнявшихся с их кибиткой верхоконных офицеров:

— Господа донцы, извиняйте за обращение! Не скажете ли, как прозываются вон те зелёные деревья? На ветках, будто колючая проволока намотана!

Строгоокий красивый подъесаул смерил старика взглядом, посмотрел, куда указывала его рука, иронично изломил угол рта:

— Это — пинии. Средиземноморские сосны. Ещё вопросы есть?

— Никак нет. Благодарствуйте, ваше благородие, — смущённо пробормотал Тихон Маркяныч, ощутив жёсткий начальственный холодок в голосе эмигранта.

А тот вмиг позабыл, что к нему кто-то обращался, повернулся к сослуживцу, обрюзгшему толстячку-сотнику с выпученными, по-рачьи красными глазами, и продолжал снисходительно-важным тоном:

— Наш окружной атаман Ротов так и заявил, сославшись на договорённость с Восточным министерством. Ещё не упущена возможность перебросить Стан в Баварию, на свекловичные заводы. Там нехватка рабочих рук, гужевого транспорта. Но Доманов категорически против!

— Почему же, чёрт возьми? — до козырька фуражки вскинул косматые брови сотник, демонстрируя крайнее удивление.

— Согласись, логика весьма странная! Там обжитая местность. Относительно безопасно. А здесь? Скопища партизанских шаек. Этот... Комитет национального освобождения Северной Италии. То есть крупная боевая организация, для которой мы — враги. Резюме? Изволь. Доманову, без сомнения, казачьей кровушки не жалко. И потом, чем кормить людей, целую орду? Где взять фураж? — Подъесаул уловил сосредоточенные взгляды седобородого старика и его угрюмого возницы и раздражённо пришпорил коня...

2

2

Бурлацкий северный ветер притащил караван туч. Белёсые, чёрные, свинцово-сизые, они встали по небу плотной тяжеловесной флотилией. И дружным залпом обрушились на степь! Крупные, что картечины, снежинки заполнили неоглядное пространство полей, расторопно белили землю, деревья, крыши. Ветер и снег спугнули галок в заречье. Они взбулгачились, вихрево взмыли над хутором и, озябнув, ловко спустились к зерновому амбару. Но их лапы уже проваливались в слое снежка, и птицы коротким перелётом подалась на заокольную дорогу, где ветер подметал мёрзлый наст, надеясь хоть там чем-то поживиться. Глянули им вслед старожилы и вспомнили примету: галки вдоль дороги — жди морозов.