Итак, наши земляки восприняли все эти неожиданные вести об освобождении от оков бестрепетно. Вести такие речи здесь было все равно, что сквозь войлок кричать: как ни старайся, никто не услышит.

Он стоял на утреннем солнце без обуви, в одних носках и в своем голубом свитере-водолазке; и он всего-то успел пробыть в этой стране час с четвертью – а уже нашел себе жену, выгрузил селедку на берег и будущее – в Северную Исландию, изменил ход истории страны и надолго поколебал жизнь целого народа этой примечательной идеей: платить людям деньги за их работу. Здесь и закончилась самая длинная глава в истории Исландии – на площадке перед Мадаминым домом, хотя действующие лица этой истории и сами об этом не подозревали.

Мандаль повернулся к Кристьяуну и спросил:

– Не желает ли торговец что-нибудь сказать?

Но сверххозяин старого времени в новом потерял дар речи и лишь потряс головой. Вот что этому народу делать с деньгами? Теперь, что ли, в лавке и кассу придется заводить?

– Ну, люди добрые! А теперь за работу! Все за работу! Улов ждет, солнце печет! Кто бы что ни говорил, а сейчас за всю работу заплатят деньгами!

Капитан вошел в такой раж, что, закончив свою речь, поспешил в одних носках вниз по лестнице, а оттуда – на тун, правда, там он обернулся и прокричал своему штурману, вышедшему на лестницу, чтоб тот прихватил его сапоги. А торговец все еще стоял на площадке не шелохнувшись и, несмотря на яркое солнце, уже стал тенью минувшего – действующим лицом, которое все еще на сцене, хотя прожектор больше не освещает его. Теперь луч этого прожектора бежал за другим человеком – высоким светловолосым вождем-революционером в одних носках.

В гостиной с пианино Сусанна сидела у окна и наблюдала за толпой. Гест взглянул на окно, увидел лицо подруги пасторши и почувствовал, что воздух наэлектризован – здесь по истечении тысячи лет наконец стали происходить события. Он двинулся вместе с толпой и догнал капитана; норвежец уже успел обуться в сапоги и шагал широко, не глядя по сторонам; он явно еще не остыл. Примерно за час с небольшим он превратился из жизнерадостного первопоселенца в жестокосердого убийцу, а из него – в мягкосердечную влюбленную птаху, а потом вдруг стал вождем народа, мечущим в своих речах громы и молнии. Гест обернулся и увидел, что Сусанна все еще стоит у окна и смотрит им вслед, а потом смешался с серой толпой, которая влеклась за этим пламенеющим человеком, – и старался все время быть в первых рядах.

Глава 10 Первый день засолки

Глава 10

Первый день засолки

Пока норвежцы пили кофе, влюблялись и меняли уклад жизни в стране, их матросы замеряли глубину возле нового причала: опускали в море камень на длинном лоте. По окончании этой процедуры капитан посчитал безопасным причалить там свою шхуну. Однако рядом таилась подводная гряда, и корабль чуть-чуть задел ее на пути к причалу, так что работникам пришлось добрую часть дня, – да еще при хорошей погоде! – ждать, пока грузчики и матросы воевали с веслами и канатами. В конце концов разгруженная шхуна сама легко поплыла к новому норвежскому причалу, где ее пришвартовали поперек причала. Тогда день перевалил уже за середину, солнце стало клониться к западу, и мальчишки побежали по лачугам и хуторам выгонять оттуда работников, которым надоело ждать, и они убрели домой, чтоб утолить голод.