Арне постарался не давать своему взгляду опускаться на ее подбородок, потому что оттуда он мог бы легко скользнуть вниз на ее шею, – ах, эта шея! – и тогда возврата уже не было бы, тогда бы такое началось! А эта любовь была не такая. Эта любовь была выше пояса – выше уровня моря.

– А я вас научу.

– Я на редкость бестолковая ученица.

– Зачем вы так говорите?

– В школе у меня учеба не ладилась.

– Может, вам больше подошло бы учиться ремеслам?

– Не знаю. Это…

– Что и говорить, при этом слизи много, но когда начнешь – тогда это ужасно весело. Когда один раз испачкаешься в рыбьей слизи, – то полюбишь слизь!

Как же он неудачно выразился! Сейчас она посмотрела на него так, будто культурные различия между ними были слишком велики: он – просоленный моряк, она – комнатный цветочек. И сейчас ему показалось, что это будет трудно, хотя прежде он был уверен в обратном. Но это же не должно было быть трудно! Любовь – это легко! Настоящая любовь – это легко! И с этой любовью именно так и было. Им судьба быть вместе. Только она должна соприкоснуться с рыбьей слизью.

– Полюбишь слизь?

– Да! Полюбишь слизь!

Он засмеялся слегка растерянным смехом, его планы грозили рухнуть, и Вигдис, стоявшая рядом со своей товаркой, бросала на него взгляды. И если б у него все так не кипело внутри, он бы прочитал ее взгляды таким образом: «Не думай, что ты ей ровня, мы – образованные женщины, а ты – соленоглазый парусятник, твой мир у нас качается за окном, и между тобой и нами всегда будет стекло».

В тот же миг раздался крик: таль с полной корзиной ударилась о голову человека, и тот сейчас лежал врастяжку. Капитан оставил женщин, не попрощавшись, и поспешил на причал. Корзина с селедкой свалила долговязого Магнуса с Обвала, который не заметил ее из-за плохого зрения и сейчас лежал без сознания на заляпанном причале. Капитан растолкал толпу и склонился над ним, взял за подбородок и дважды ударил по щекам; паренек очнулся. – С тобой все в порядке? Воды! Принесите воды!

Сусанна следила за этим издалека. Конечно, все эти процедуры казались ей мерзкими: вонь от них, ее ровесницы, вывалянные в чешуе и слизи, – но здесь было движение и жизнь, было так заметно, что люди в глубине души рады этому новому делу, в котором можно попробовать свои силы, потрудиться всем сообща на свежем воздухе. Да и погода – лучше не бывает. А вон и капитан – склонился над мальчишкой и отдает приказы направо-налево, и в конце концов он поднял его на ноги и ненадолго обнял. Судя по всему, человек он хороший, – а какой в его глазах пыл! А еще она никогда раньше не видела мужчину, у которого было бы столько уверенности в себе, несгибаемой веры в победу, как он измерил площадку шагами и привел всех этих людей на взморье, на работу, – все это он сделал, все это совершил всего за каких-то полдня. Хуже всего, что у них двоих нет ничего общего. Она вздохнула и повернулась к Вигдис: ах, как той повезло, ее муж одновременно был ей другом, она порой слышала, как они вместе смеются у себя в кровати. А тут, стало быть, приехал еще один рыцарь удачи, подумала она и снова поглядела на капитана, который уже поднялся на борт. – Не пора ли нам домой? – спросила она, и пасторша поддержала ее.