Все понял отец, не зря мужчин рода Беркузле скороумными называют. Велит Мустафе-Ибрагиму немедленно седлать свежего коня, кличет жену, чтобы накормила сына. А сам снова в юрту и на колени перед сундуком. Торопится, не может ключом в замок попасть – руки трясутся. Открыл, наконец. На дне мошна с монетами. Тут и русское серебро, и ордынское, и крымское с тамгой. Долго копил, во всем семейству отказывал, да не время теперь сожалеть. Тут же кинжал в серебряных ножнах на богатом поясе – подарок касимовской принцессы. Сердцем чуял старик, не доведут такие подарки до добра. Схватил все, уложил в походную суму, вышел во двор.

Стоит сын у стола, мать ему на руки из ковша поливает, собирается кормить. Задумался Назар. А может зря тревога? Вдруг обойдется? Посмотрел в сторону реки, за которой на высоком берегу высились башня дворца и верхушка минарета. Если рассудить по справедливости, великий хан волен своим богатством распоряжаться. Что касается гребцов, так то чура языческая, кто ж ее жалеет? Чура тоже собственность хана, как хочет, так и казнит. А вот что сын видел, куда рабы сундуки за ханом потащили – то скверно, очень скверно. Хотя мало ли в Малево пещер?

Едва успел Мустафа-Ибрагим сесть за стол, как услышал отец со стороны реки хриплое карканье. Тут же глупые сороки подхватили крик. Посмотрел Назар в ту сторону – кружит лесной ворон над дорогой и каркает. С чего это он? Э, так там пыль поднимается. Знать, гости едут. Гостям здесь всегда рады…

Дернул отец сына за руку, кивнул в сторону запряженной лошади. В ту же суму, куда деньги с кинжалом положил, сунул лепешки со стола и бросил кусок мяса вместе с миской. Все понял сын, мигом в седло вскочил, протянул ему Назар суму, а младший брат Сахиб подал саадак и саблю.

Глянул Мустафа-Ибрагим на отца, на мать, на брата младшего, ударил плетью коня и сразу в галоп послал. Пока по рязанской дороге, а дальше на юг, в степь. А степь… Степь большая!

Въехали в юрт нукеры касимовского хана. Во главе – ногайский мурза Аслан Чекушев. Славный воин, в Ливонской войне показал себя героем. Одних немецких литвинов полсотни полона пригнал. Всех очень выгодно продал в Астрахань.

– Эй, живые есть? – кричит мурза, принюхиваясь к вкусному запаху из котла около тандыра.

Вышла хозяйка из юрты, гостей увидела, руками всплеснула, обрадовалась. Мужа немедленно позвала. Появился седой Назар, неспешно (все-таки шестьдесят лет!), но учтиво поклонился знатному гостю и позвал за стол – угоститься, чем Всевышний послал.

– Нет времени на трапезу, старик. Сын твой где? – спросил мурза.