1567 год. Сундуки Шигалея

1567 год. Сундуки Шигалея

Час перед рассветом – самое трудное для охранников время. Такая тишина, таким покоем веет с покрытой дымкой Оки, что глаза слипаются сами собой. Но крепится улан Мустафа-Ибрагим Беркузле, правнук Одноглазого, борется со сном, зорко следит с дворцовой башни за внутренним двором и за дорогой перед воротами Ханкермана.

Вечером дворцовую стажу предупредили, чтобы в эту ночь она была особенно внимательна. На утро у хана намечено дело. Вот прозвучала команда начальника дворцовой стражи, и двор перед башней вдруг осветился десятками факелов, подъехали к едва заметной двери две большие арбы.

Чуток сон у лесного ворона, дремавшего на куполе башни, сразу услышал он знакомый скрежет ключей в немецких замках. Слетел Хасан к заветному окошку, протиснулся в узкий лаз. Надеется получить еще один блестящий камушек. Но сейчас великому хану не до бесед с мудрым вороном, стоит он с факелом у двери, указывает нукерам, какие сундуки брать. Торопятся нукеры, выносят к арбам ящики и сундуки, сгибаясь от тяжести. С огорчением заметил Хасан, что его любимый сундучок с блестящими камнями вынесли из подвала первым делом.

Стоит хан Шах-Али в опустевшей наполовину комнате, смотрит на сундуки с драгоценными тканями, на ворохи собольих мехов. Нет, их он не возьмет, не сохраниться им в сырости каменоломен. И казна пусть будет под рукой. Да и не по силам никому этот сундук отсюда вынести, очень уж тяжел. Вздохнул Шигалей, звякнул ключами, пошел к дверям…

Начальник ночной стражи помахал факелом и велел Ибрагиму-Мустафе спуститься, чтобы сопровождать салтана. Удивился улан, но приказание выполнил: надо, так надо.

Быстро идет по Оке ладья, острый нос рассекает утреннюю дымку, налегают гребцы на весла. Дюжина разноплеменных гребцов – все рабы касимовского хана. Кружит над ладьей ворон Хасан, беспокоится о заветном сундучке с каменьями, видел, как его с арбы на ладью перенесли.

На корме ладьи накрыт столик, за ним на диване, застеленным армянским ковром, двое в богатых одеждах: грузный Шигалей и высокий, худой, как жердь, его зять седобородый Кайбулла. Он ненадолго оставил войско в Ливонии и прибыл навестить семью, вот и позвал его Шигалей для важного дела.

Скверные вести приходят в Касимов. Плохо в Ливонии, король польский и князь литовский Батор собрал против русских большое войско. Теперь уже русским приходится держать оборону. Но еще хуже вести из Крыма. Говорят, хан Девлет собирает несметное войско, хочет Москву воевать. А раз Москву, то и в Касимов наведаться может, остался у него зуб на весь Ахматов род. Местные Ширины словно того и ждут: сидят в своем Городце, смуту затевают. Не дают им покоя слухи о богатстве бывшего казанского хана.