– Это казна, – как-то скучно ответил Шах-Али, вернулся в коридор и достал из-под тяжелой крышки прут тусклого белого металла толщиной в большой палец. – Русское серебро, полугривенки, рубли. Налоги, таможенная пошлина, ясак, выход от русских князей – все стекается в этот большой сундук. И, признаюсь, звон чистого серебра меня радует. Но когда приходит время платить жалование моему двору и войску, сундук сразу становится легче. И это огорчает.

– Но почему он стоит в коридоре отдельно?

– Потому что моим нукерам не нужно знать, что хранится здесь, за железной дверью. Зачем вводить людей в искушение? Людям вполне хватает звонкого серебра. Видишь, сейчас сундук почти полный, а когда-то я радовался пяти рублям, полученным от юного князя Ивана там, на Белоозере. Но жизнь изменчива, и вот когда на дне этого сундука не останется и мелкой монеты, тогда и царству придет конец.

Шах-Али небрежно бросил брусок серебра обратно в «казну», вернулся в сокровищницу подошел к следующему сундуку, откинул крышку.

– Здесь, дочь моя, то, что дороже всякого золота, мехов, тканей. Что сильнее всего!

– Что же это? – шепотом спросила девушка.

Салтан вытащил из короба саблю в тяжелых золотых ножнах, украшенных самоцветами. Обнажил остро отточенную сталь, полюбовался узором на клинке.

– Это оружие! Силой оружия добыто все это, – Шах-Али указал саблей на сундуки с сокровищами. – И только силой оружия все это можно сохранить. Но что оружие без ума? Без мудростей? Свитки мудростей вместе с Кораном хранятся в моей дворцовой библиотеке, но их, заметь, никто не ворует. Мало кто верит в их ценность. А ведь только мудрость позволяет сделать оружие еще сильнее!

Отложив саблю, хан вдруг улыбнулся, достал из сундука длинноносый пистолет, быстро насыпал пороху на полку из рога с серебряной чеканкой, ловко взвел курок и навел дуло на факел на стене.

Раздался грохот, факел осыпал сокровищницу искрами, девушка испуганно зажала уши руками, а ворон выронил камень из клюва.

– Ну, прости, прости, испугал мою девочку! – Шах-Али рассмеялся, разгоняя дым ладонью и пряча пистолет обратно в сундук. – Смотри-ка лучше, что я тебе сейчас покажу.

Салтан, все еще посмеиваясь, подошел к отдельно стоящему ларцу, покрытому тонкой резьбой и сурами из Корана, откинул крышку, что-то из него достал.

– Ну, как тебе великий хан казанский? – весело спросил Шах-Али.

Девушка неуверенно хихикнула, а Шигалей повернулся лицом к большому зеркалу в тяжелой раме, словно специально установленному у двери под факелом. На голове у хана была высокая царская шапка, в руках – золотой ханский жезл, символ высшей казанской власти.