Маги-Салтан пробует баловать любимого подарками. Пытается делать все скрытно по девичьему разумению, да разве утаишь? Вот кинжал подарила в серебряных ножнах якобы за лихую джигитовку и пояс нарядный, золотом шитый. У дядюшки этих кинжалов и поясов два сундука. Но не носит подарок дорогой лихой улан – опасается сплетен да слухов. Откуда у простого улана пояс, шитый золотом?!

Вот уж год длится тайная любовь, а ни разу не остались молодые наедине, ни разу не поговорили. Только обмениваются тайными знаками. Выходит Маги-Салтан утром из дворца, а на башне дежурит Мустафа-Ибрагим. Остановится, глянет мельком, вздохнет глубоко, руку к сердцу приложит: «Сердце мое – твое!» И улан в ответ поклонится низко, приложит руку ко лбу: «Все мысли мои о тебе!»

Но сегодня вечером хочет Маги-Салтан услышать эти слова своими ушами, а не разгадывать жесты. Решила она побаловать своих нянек, купила им большой кувшин пенного меда. Няньки любят мед, хорошо спать будут, крепко, тем более что Маги-Салтан добавила туда сонной травы. Только догадался бы любимый сегодня после смены караула заглянуть в заветное место и прочитать ее записочку: «После вечернего намаза приходи к тому дубу».

Маги-Салтан знает, что любимый стал учиться грамоте недавно, и послания надо писать проще. Куда уж проще, и дуб «тот» только один, на берегу, на ветке «того» дуба любит отдыхать говорящий ворон Хасан.

Выпили няньки после сытного ужина чая, да и повалились на дворцовые ковры спать с блаженными улыбками на устах. Подействовала сон-трава!

Недолго думала касимовская принцесса, на цыпочках спустилась во двор, быстро проскользнула к тайной калитке в дворцовой стене. Легко открылся смазанный замок, а за калиткой привязана молодая лошадка. Забралась Маги-Салтан в седло, накрыла голову глубокой накидкой. Узнает кто из поздних прохожих – быть беде, только когда это влюбленных останавливало?..

Смотрит ворон с ветвей дуба и удивляется. Вот молодой улан и юная принцесса. Они полны сил и красивы, их тянет друг к другу… Но стоят молодые, держатся за руки, смотрят друг другу в глаза, слова говорят. Не смеет молодой улан даже обнять любимую, хоть сердце стучит так, что отсюда слышно.

Не понять ворону, что огромная пропасть пролегла между этими двумя молодыми людьми, что она шире и глубже реки Оки, поблескивающей в лунном свете. И пропасть эта – происхождение. Никогда простому казаку, пусть и принятому в уланскую сотню, не стоит и мечтать о высокородной невесте. А если она еще и потомок великого Чингисхана…

Заскучал Хасан, пристроился поудобнее на ветке, задремал.