— А мы тоже несколько дней назад наняли русскую девушку в качестве горничной, — сообщил Кристоф таким тоном, будто хвастался каким-то рыцарским поступком. А затем с нежностью взглянул в сторону супруги и мягко накрыл ее ладонь своей. — Не мог больше смотреть, как Амалия уставала от домашних хлопот.
А мы тоже несколько дней назад наняли русскую девушку в качестве горничной,
Не мог больше смотреть, как Амалия уставала от домашних хлопот.
После его слов и нарочито вкрадчивого голоса руки начало потряхивать. Я осознавала, что была лишняя на этом празднике, а от пристального взгляда Мюллера становилось лишь хуже.
— Правильно, мои дорогие, — Маргарет удовлетворенно кивнула. — Моей внучке сейчас ни к чему заниматься изнурительной работой.
Правильно, мои дорогие,
Моей внучке сейчас ни к чему заниматься изнурительной работой.
— Правда она плохо понимает по-немецки, — призналась Амалия, опустив взгляд в тарелку. — Но Кристоф сказал, что это дело времени.
Правда она плохо понимает по-немецки,
Но Кристоф сказал, что это дело времени.
— Безусловно… безусловно, моя милая. Ты только вспомни как нам трудно было в самом начале с Татой и Хельгой. Зато сейчас разговаривают на немецком как на родном! — подтвердила Генриетта, одарив дочь нежной улыбкой. — Что ж, приятного всем аппетита!
— Безусловно… безусловно, моя милая. Ты только вспомни как нам трудно было в самом начале с Татой и Хельгой. Зато сейчас разговаривают на немецком как на родном!
Что ж, приятного всем аппетита!
— Приятного аппетита! — радостно воскликнул Артур, схватившись за столовые приборы.
— Приятного аппетита!
Немцы за столом сидели по обычаю чинно и чопорно. В ушах стоял лишь звон приборов в перерывах между тиканьем старинных напольных часов и успокаивающего треска дров в камине. Мне бы тоже стоило последовать их примеру и плотно отужинать, ведь путь до прачечной предстоял долгий. Вот только несмотря на аппетитный запах мяса, а также разнообразие других блюд на столе, есть и вовсе не хотелось. Как правило, на подобных застольях с немцами мне кусок в горло не лез. Это было вполне объяснимо желанием убежать оттуда как можно дальше и забиться в угол, чтобы более меня никто не тревожил.
На протяжении всего вечера Элизабет мило беседовала с Алексом, прижимаясь к нему как можно ближе. Эти короткие беседы были едва заметны остальным, но воротило меня от этого знатно. Я делала вид, что с удовольствием уплетаю жареную курицу, вот только еле сдерживалась, чтобы она не вышла обратно. Но в один момент, после того как десятки раз были произнесены тосты «за Великую Германию!», «за тысячелетний Рейх!», «за здоровье именинника и его родных!», Кристоф вдруг встал с фужером в руках и торжественно произнес: