Я отчетливо ощутила, как желудок болезненно сжался, а сердце не прекращало встревоженно стучать в груди.

На протяжении получаса все присутствующие фотографировались как с именинником, так и по отдельности. Напоследок Артур заставил меня сделать с ним парочку фотокарточек, где я была бледнее скатерти, не в силах выдавить что-то, даже издалека напоминавшее улыбку. В какой-то момент фрау Шульц притащила из музыкальной комнаты патефон, и кто-то радостно воскликнул: «танцы, господа!».

Голоса присутствующих доходили до меня медленно и заторможенно, словно находилась я не в гостиной, а на улице. Вокруг стали образовываться парочки под плавную и медленную песню о любви в исполнении молодой немки. Я направилась в сторону стола негнущимися ногами, но в какой-то момент путь мне преградила мужская ладонь с рукавом от черного кителя. Я с надеждой взглянула на ее обладателя, и с ужасом обнаружила Кристофа.

— Позволите, фройляйн? — любезно спросил он. Глаза его засверкали хитрым огоньком, а на губах образовалась обольстительная улыбка.

Я растерянным взглядом окинула танцующих гостей. Генерал Нойманн пригласил на танец фрау Шульц, а фройляйн Хоффман в буквальном смысле повисла на Мюллере. Как только офицер увидел, как Кристоф пригласил меня на танец, взгляд его вдруг помрачнел, а скулы напряглись. Амалия же продолжила сидеть за столом в компании бабушки с фужером вина в руках.

Какого черта Нойманн не пригласил на танец свою супругу?!

Одним робким движением руки я приняла его приглашение, и с высокомерной ухмылкой он повел меня танцевать. С самых первых секунд я не ощущала себя в безопасности рядом с ним. Его руки властно сжали мою талию, и секунду спустя он приблизился ко мне настолько близко, что я отчетливо ощутила его металлические награды на парадном кителе, а в нос ударил тяжелый запах табака. Затаив дыхание, я несмело опустила руки ему на плечи, опасаясь взглянуть в его зеленые глаза.

Я рассматривала его черный китель. Он был без эсесовских рун, как у Мюллера. Вместо них на петлицах штандантерфюфера был вышит один дубовый лист из серебристых нитей, а на погонах было уже две серебряных звезды, вместо одной, как у Алекса.

— Вы весь вечер и слова не проронили. Вас что-то беспокоит? — раздался его тихий уверенный голос в непосредственной близости от моего уха.

Я всеми силами пыталась сдерживать внутреннюю дрожь, но от его вопроса горло вмиг лишилось влаги. Один Господь Бог знал, как мне было страшно находиться рядом с ним…