— Не рви себе сердце, душенька, не рви…

— Не могу… — промямлила я, шмыгнув носом, когда более-менее пришла в себя. — Сегодня меня окончательно унизили и растоптали.

— Ты про Мюллера? Я слышала, как Кристоф объявил об их помолвке. Мне так жаль, Катенька… — подруга с нежностью приобняла меня.

— Ася, как я могла?.. — отчаянный шепот сорвался с губ. — Как я могла потерять хватку и полюбить немца? Какой же наивной дурой я была… Я же… я же самый настоящий предатель…

— Любовь… она же не знает ни языка, ни нации, и уж тем более идеологий. Она как гром среди ясного неба нагрянет… и все, не отвяжешься. Ты полюбила не погоны немецкие, а человека, что за формой той скрывается, — голос Аси был тихим и убаюкивающим, но недостаточно убедительным для меня на тот момент. — Не глупи, душенька, поплачь коли хочется… глядишь и легче станет. Любовь это ведь такая… штука-то не предсказуемая. Я уверена, удастся вам еще поговорить по душам. Не верю я, что он плохой человек, Катенька.

Я приподняла заплаканное лицо, а она заботливо смахнула парочку непослушных прядей, прилипших ко лбу.

— Ася, ты… ты будто подарок небес. У тебя ангел за плечами крыльями машет. А я вот… я уже согрешила…

— Любовь — это не грех, Катюша, а сила. Да такая сила, что не денешься никуда и не справишься с нею… И к тому же, все мы не без греха. Взять хотя бы меня, мне рожать со дня на день, а я даже замуж не вышла и жилья у нас своего нет… Да и живем мы в стране врага как на пороховой бочке. Никто не знает, что завтра будет и когда война эта проклятая кончится…

— Катруся! — как гром среди ясного неба ворвалась в спальню запыхавшаяся Лёлька. — Там це… мадама эта що с Сашкой приехала, уехала з генералом. Вроде як подзвонили ей и сказали, що з батьком ее щось. А сейчас вроде як Амалька з мужем своим ехать збираються. Из гостей тильки Мюллер остался. Видать ждет кого-то, на ночь схоже остается. Його я беру на себе. Раз он жениться надумав, значить треба тримати бика за роги… А Маргарет и Генри вже по спальнях розийшлися. Пора тебе, Катруся…

— Что значит пора? — Ася привстала с кровати, схватившись за выпирающий живот, и окинула нас двоих недоуменным взглядом.

— Я тоби тут еды прихопила з панського столу, пидкрипишся в дорози а то мало що, — сообщила Оля, протянув сверток с едой. — Ну, как говорится, с богом, Катруся…

Я приняла сверток и благодарно кивнула. Перед выходом Лёлька замешкалась, потопталась на месте, но все же коротко обняла меня на прощание. Ася тут же подскочила к двери, на ее лице застыли отголоски ужаса.

— Катя, ты куда собралась?!