— Кристоф все знает, Ася, — прямо сообщила я, решив больше не утаивать от подруги. — Он работает в Гестапо. В любой момент за мной могут приехать. И если это не случилось сегодня, значит случится завтра.

— Боже, Катенька… — ее губы задрожали, а карие глаза вмиг заблестели от слез.

— Не переживай, тебе сейчас нельзя, — попыталась ободрить я. Но у подруги это получалось гораздо лучше. — Я поеду в прачечную к Аньке. А дальше будь что будет…

— Но ведь если Кристоф собирается наказать тебя, значит будет вынужден привлечь к ответственности фрау Шульц и Мюллера?! — вдруг последовал неожиданный, но вполне рассудительный вопрос от Аси. — Неужто он так подло поступит с тещей и лучшим другом?..

Я покачала головой, надев теплое пальто.

— Я не знаю, Ася… Я уже ничего не знаю.

— Божечки… как же… как же ты пойдешь в таком состоянии? — обеспокоенно спросила она, бегая за мной по комнате словно голодная кошка. — Я же теперь ночами спать не буду!

— У меня нет выбора… Я верю, что родишь ты здорового малыша. Удачи тебе, Асенька. Свидимся еще, бог даст.

С этими словами я заключила ее в объятия, поцеловав в лоб на прощание, а после молча вышла из комнаты с небольшим кульком вещей. Проходя мимо гостиной, я вдруг уловила знакомую русскую речь и замерла как вкопанная, не решаясь пройти мимо дверей.

— Как ты узнала? — раздался скучающий голос Мюллера.

Я испуганно вжалась в стену, опасаясь сделать лишнее телодвижение. Ни разу еще он не говорил при мне на русском языке с кем-то посторонним в том доме.

— Ванька сказав, що вы тогда ему на русском ответили. Ну коли Катрусю на свадьбу забирали, — тут же последовал незамедлительный ответ от Лёльки. — Вот я и зважилася прийти до вас.

Алекс коротко усмехнулся и молчал с минуту.

Я осмелилась подглядеть за ними одним глазком, и ужаснулась. Оля стояла перед офицером в моем синем платье, на которое год назад она якобы нечаянно опрокинула ведро грязной воды. С тех пор я не видела его, а она похоже сумела каким-то образом отстирать черные пятна. Я с силой стиснула зубы, пытаясь перебороть ту злость, плавно нарастающую в висках.

Мюллер же сидел в кресле совершенно расслабленно, докуривая сигарету. Его взгляд безучастно скользил по рыжеватой девушке, пока она стояла перед ним в нескольких шагах совершенно уверенно и бессовестно.

— И зачем ты пришла ко мне?

В его голосе проскользнули забавные нотки, словно перед ним стояла девчушка лет пяти.

— Как зачем? Услыхала, що вы жениться надумали. А я ж люблю вас. Да… З самого першого дня, як тильки побачила так и полюбила, — без капли робости произнесла Лёля, и в воздухе раздался звук молнии на одежде. — Я хоть и необразованная дивчина, но мене з малих рокив учили, що мужика можна удержать тильки одним местом.