— Ты переживаешь за нее? Какое неслыханное добродушие, — офицер покосился на меня изумленно. — Нет, виселица — это слишком просто. Я отправлю ее работать в шахты. Пусть поработает наравне с военнопленными французами и русскими.

— Почему же… почему же не в прачечную? — поинтересовалась я, крепко сомкнув губы.

— Дела на шахтах у остеров обстоят намного хуже, чем в прачечной, — признался он, понуро опустив взгляд. Но почти сразу взглянул на меня с какой-то детской надеждой в глубоких синих глазах, а после крепко сжал мою ладонь. — Катарина, я могу выкупить тебя, и ты будешь жить в нашем доме. Моей сестре нужна нянька для детей. Все будет сделано чисто и официально… Кристоф никогда в жизни не подкопается…

— Нет! — отрезала я, вырвав кисть. — Я не буду жить в твоем доме и смотреть на тебя и Лиззи! И потом… как это будет выглядеть со стороны? Твоя якобы бывшая невеста будет жить в твоем доме, соседствуя с нынешней?! Как это отразится на твоей репу…

— Да плевать мне на репутацию! Дура, я за тебя волнуюсь! — он вдруг повысил голос, и от неожиданности я испуганно вздрогнула. Мужчина нервно провел рукой по лицу, громко выдохнул и продолжил более спокойным голосом. — Прости, я просто… Ты даже не представляешь, в каких нечеловеческих условиях там содержатся люди… Эти места… они уничтожают морально.

— Тем более я нужна сестре своей! — в слезах воскликнула я. — Я и так не видела ее два года и еще столько же не вынесу! Если только… она все еще там. Анька же там, верно?

Мюллер нехотя кивнул. Одной рукой зарылся в светло-русые волосы, слегка взъерошив концы, а затем нацепил привычное невозмутимое выражение, и глянул на меня какими-то опустошенными глазами с пронзительной синевой.

— Хорошо, тебя уже не переубедить. Но только обещай мне, что будешь осторожна. Не выдавай свой немецкий, беспрекословно подчиняйся всем приказам, не нарушай правила и не привлекай внимание администрации. Как только они что-то заподозрят, Кристоф уже будет на пороге. Он сразу же узнает тебя, а дальше сама понимаешь… Обещаю, я вытащу тебя и сестру при первой же возможности, — он взял мое лицо в теплые ладони и одним неторопливым жестом погладил щеку. А после добавил шепотом. — Катерина, обещай мне…

Я мельком кивнула и прикрыла веки, истекающие горькими слезами.

Страшно ли мне было в тот момент? Очень. Я чертовски не желала расставаться с ним ни на секунду, но жизнь сестры была важнее. Хотела ли я добровольно идти в прачечную? Конечно же нет. Думаю, Мюллер неспроста уговаривал меня не делать этого. Вероятно, там творились по-настоящему страшные вещи.