— Ты еще и оглох? — раздраженно процедил Кристоф, выдохнув табачный дым. Он все еще продолжал наблюдать за рыбками по ту сторону стекла, совсем не обращая внимания на испуганного владельца прачечной.

Пару секунд, и от Генриха Коха и след простыл. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, словно то был кабинет полковника, а не его собственный.

Я попыталась приподнять порванный рукав платья. Но от этого порвала его еще сильнее, представ перед офицером с оголенным плечом. Впрочем, он вообще не обращал на меня никакого внимания на протяжении нескольких минут. Так и продолжил молчаливо стоять возле аквариума, с увлечением наблюдая за его обитателями.

Вокруг царила тишина. Я прерывала ее лишь шмыганьем носа, благодаря полученному в этих стенах хроническому насморку. Пальцы мои почти перестали дрожать после того мерзкого инцидента с Генрихом, но я все же не могла расслабиться, находясь в одном помещении с Кристофом.

— Странные создания эти рыбы… — вдруг раздался его тихий голос, а зеленые глаза продолжили неотрывно следить за обитателями аквариума. — Вроде бы живут себе в своем маленьком мирке, не трогают никого. Никто не знает, что творится в их мыслях. Они просто плавают туда-сюда, даже не догадываясь, что находятся в ловушке… Что их дом — какая-то стеклянная клетка, которую можно вмиг разрушить. Да и их самих можно запросто убить, просто высунув из воды. Но нет же… потом припрется какой-то мужик и будет недоволен, что его любимую рыбку прихлопнули.

Я сжала губы в плотную линию и гордо вздернула подбородок, сделав вид, что меня совершенно не волновал странный монолог офицера. У меня не было ни сил, ни желания анализировать его слова, да и вообще слушать, что он говорил.

— Как думаешь, гер Кох сильно расстроится, если с его рыбками что-то случится? — произнес он тихим низким голосом, в котором не было ни капли привычной насмешки.

На этот раз мужчина направил такой же изучающий взгляд и в мою сторону. Его глаза с интересом смотрели на меня сквозь толстое стекло аквариума, а на губах его образовалась хищная полуулыбка. Все, что я могла сделать в тот момент — оцепенеть от страха и произнести робко: