— Катька! Катька! — окликнул меня выбегающий из здания Иван. — Ты… куда же ты… Неужто уезжаешь?

Я обернулась, увидев его потерянный взгляд, и попыталась улыбнуться. Вышло слишком боязливо и растерянно.

— Я не знаю…

В тот момент один охранник ударил его в живот, а второй грубо скрутил руки, уводя в сторону прачечной. Я сглотнула слезы и поплелась к воротам с ватными ногами.

Полицейские выпроводили меня за колючие ограждения, где я натолкнулась на светлый автомобиль, за рулем которого был незнакомый молодой шофер в привычной серой форме. Ни машину, ни шофера я не знала, поэтому даже успела расстроиться. Меня грубо затолкнули на заднее сидение чуть ли не насильно, и шофер тут же молча двинулся с места. От того, что за все те месяцы я полноценно отвыкла от езды в автомобиле, меня знатно укачало. Но когда мы въехали в полуразрушенный бомбардировками Мюнхен, тошноту как рукой сняло.

Я буквально прилипла к окну с квадратными от удивления глазами. Некогда красивые исторические улицы со старинными немецкими зданиями, превратились в руины. Жилые дома и целые улицы буквально исчезли, оставив после себя лишь горы мусора и пыли. Но такая картина обстояла не во всем городе, а лишь на окраинах и местами в центре. Американцам и англичанам пришлось бы знатно потрудиться, чтобы полностью стереть столицу Баварии с лица земли. Местные жители пытались день ото дня разгружать завалы на родных улицах. В центре города полностью успели расчистить дороги для машин и велосипедов, но в большинстве своем картина была удручающая.

Водитель остановился на одной из центральных улиц, здания которой были цели, но некоторые из них были посечены осколками, а где-то даже отсутствовали окна. Меня вывели из машины к пятиэтажному зданию из светлого камня, на крыльце которого развивались два красно-бело-черных флага гитлеровской Германии.

Я не понимала куда меня привезли, но еще страшнее было осознавать зачем. Проходящие мимо люди странно и неоднозначно озирались, что для меня было весьма непривычно. Только потом я осознала, что находилась в том, в чем выбежала из прачечной: толстое грубоватое синее платье, широкая черная куртка с нашивкой «OST» и солдатские ботинки на пару размеров больше. На тот момент я уже отвыкла от приличной одежды.

— Простите… куда меня привезли? — робко спросила я у молчаливого водителя, когда он проводил меня до дверей.

— В гестапо, — нехотя ответил парень, уходя обратно в машину.

Меня обдало холодным потом.

Слова его невероятно отрезвили, ведь ни о какой встречи с Мюллером в здании Гестапо не могло быть и речи. Я мгновенно вспомнила про Кристофа Нойманна и его последние слова о том, что я ему еще пригожусь в каком-то деле. Похоже, тот роковой день настал.