— Это понятно… но на кой черт они фольгу-то сбрасывают вместо бомб?! — недоумевал Марат, щурясь от палящего баварского солнца.

— Металлизированная бумага на подлете к городам… — задумчиво произнес бывший старший лейтенант, смастерив козырек из ладони, чтобы получше разглядеть самолеты. — Три месяца назад бомбили соседний город. На подлете к нему они тоже сбрасывали фольгу… Кто-то из вас еще обнаружил рано утром парочку таких полос на снегу. По-видимому, они сбрасывают ее, чтобы создать локационные помехи и остаться незамеченными немцами.

— Фрау Грета подевалась куда-то! — заметила Верочка дрожащим голосом.

— Знают, гады, что это такое… — проворчал Шарафутдинов.

В этот момент на улицу выскочил перепуганный Ванька. Он тут же направился к нам с немым вопросом на лице:

— Там это… немцы все в подвал спускаются…

— А нам-то что делать?! — испуганно прокричала я, глядя на то, как самолеты в бесконечном потоке летели в сторону Мюнхена.

— В здание нельзя! Ложись! — выкрикнул Андрей, падая на землю.

Но его голос тут же заглушил дальний свист летящей бомбы и в последствии взрыв вблизи столицы Баварии. Мы все как один попадали наземь, глотая пыль, а Ванька постарался прикрыть меня своим телом. Было чертовски страшно даже поднять голову. Я крепко зажмурила глаза и с силой заткнула уши руками. Меня трясло от страха и неизвестности. В голове проносились тысячи мыслей о том, что тот день мог быть для меня последним. Я вспоминала все известные молитвы, ощутив чудовищную беспомощность и страх, проникающий в каждую клеточку тела…

Но, несмотря на такие близкие взрывы и дрожащую землю под ногами, все обошлось. Англичане или американцы это были… но их бомбардировка ограничилась самим Мюнхеном. Пригород и нашу неприметную прачечную эта участь миновала. Но зато знатно напугала как самих немцев, работавших там, так и всех нас…

После того дня все пошло наперекосяк.

Наше здоровье день ото дня подкашивалось и ухудшалось. Казалось, летняя изнурительная жара действовала на нас намного хуже, чем дождливая баварская зима. Голодные обмороки, вперемешку с солнечными ударами участились в два раза… Да и никто уже не разбирал от чего именно падали девочки во время работы в цехе.

Верочке становилось хуже. Она в буквальном смысле задыхалась в приступах кашля. Порою приступы эти мешали ей полноценно работать. Я старалась помогать как могла. Хоть ее кашель и приглушался громким гудением стиральных машин, но от надзирательниц ее тяжелое состояние было не утаить. Даже Мишель, мужчина из числа французских военнопленных, тайком отдавал ей все пайки от Красного креста, лишь бы она поскорее поправилась. Именно тогда я заметила, что они неравнодушны друг к другу…